Блюитт была ей неприятна. Отдать такой женщине этого впечатлительного, ранимого ребёнка? Нет, она не могла взять на душу такой грех!

– Что ж, не знаю, – медленно проговорила она. – Мы с Мэттью ещё не решили точно. По правде сказать, Мэттью склонен её оставить. Я лишь хотела выяснить, как случилась эта ошибка. Пожалуй, лучше мы с Мэттью ещё раз всё обсудим. Я не могу принять решение, не посоветовавшись с ним. Миссис Блюитт, если мы не захотим её оставлять, то привезём или пришлём её к вам завтра вечером. Вас это устроит?

– А какой у меня выбор? – нелюбезно отозвалась та.

Пока Марилла говорила, лицо Энн постепенно озарялось светом. Сначала исчезло выражение отчаяния, затем появился робкий румянец надежды, и наконец её глаза засияли как утренние звёзды. Девочка совершенно преобразилась, и когда минутой позже миссис Спенсер и миссис Блюитт вышли поискать какой-то рецепт, за которым последняя и пришла, она вскочила и стремительно бросилась к Марилле.

– Ах, мисс Катберт, вы правда сказали, что, возможно, позволите мне остаться в Зелёных Мезонинах? – затаив дыхание, прошептала она, словно любой громкий звук мог развеять эту дивную возможность. – Вы правда это сказали? Или я это только вообразила?

– Энн, тебе стоит обуздать свое воображение, раз ты не в силах отличить явь от вымысла, – сухо ответила Марилла. – Да, именно так я и сказала. Но не более. Ещё ничего не решено, и, быть может, мы отдадим тебя миссис Блюитт. Ей ты, несомненно, нужнее.

– Я лучше вернусь в приют, чем буду жить с ней! – страстно воскликнула Энн. – Она выглядит совсем как… как шило!

Марилла, сознавая необходимость сделать выговор за такие слова, подавила улыбку.

– Тебе должно быть стыдно так отзываться о даме, к тому же незнакомой, – строго сказала она. – Вернись на место, сиди смирно, держи язык за зубами и веди себя, как подобает благовоспитанной девочке.

– Я сделаю всё что угодно, лишь бы вы меня оставили, – сказала Энн, покорно возвращаясь на пуф.

Когда вечером они вернулись в Зелёные Мезонины, Мэттью встретил их у ворот. Марилла ещё издали заметила, как он беспокойно ходит взад-вперёд. Она не удивилась облегчению, которое прочла на его лице, едва он увидел, что она вернулась не одна, а с Энн, однако решила отложить разговор до вечерней дойки. Лишь когда они остались на заднем дворе вдвоём, Марилла вкратце поведала брату то, что рассказала о себе Энн, и как прошла встреча с миссис Спенсер.

– Я бы этой Блюитт не отдал даже собаку, – произнёс Мэттью с необычной для него горячностью.

– Мне она тоже неприятна, – признала Марилла, – но нам придётся либо отдать ребёнка ей, либо оставить себе. И раз уж ты, похоже, хочешь её оставить, то, полагаю, я тоже – вернее, я вынуждена с этим согласиться. Я так долго обдумывала эту мысль, что, видимо, с ней свыклась. Это кажется своего рода долгом. Я никогда не воспитывала детей, а особенно девочек, и, наверное, наделаю кучу ошибок. Но я приложу все свои силы. Так что она может остаться.

Лицо застенчивого Мэттью просияло от восторга.

– Ну, я надеялся, что именно к этому ты и придёшь, – ответил он. – Она такое занимательное создание.

– Больше проку было бы, если бы она была полезным созданием, – резко ответила она, – но этим я займусь. И учти, Мэттью, не вздумай совать свой нос. Может, старая дева и не много смыслит в воспитании детей, но, полагаю, всё же побольше старого холостяка. Так что предоставь это мне. А уж если я потерплю неудачу, то у тебя будет достаточно времени, чтобы приложить свою руку.

– Хорошо-хорошо, Марилла, делай по-своему, – благодушно сказал Мэттью. – Не балуй её, конечно, но будь с ней добра. Сдаётся мне, что стоит только завоевать её любовь, и она откроется в ответ.

Марилла фыркнула, выражая презрение к любому мнению Мэттью касательно женских вопросов, и понесла вёдра с молоком в сарай.

«Не стану ей сегодня говорить, что мы её оставляем, – размышляла она, разливая молоко по кувшинам. – Она так разволнуется, что всю ночь глаз не сомкнет. Да уж, Марилла Катберт, и как ты только в такую историю влипла? Могла ли ты предположить, что настанет день, когда ты удочеришь приютскую девочку? Уже это одно удивительно, но самое невероятное – что за всем стоит Мэттью, который всегда так смертельно боялся девочек. Как бы то ни было, дело решено, и одному только Богу известно, что из этого всего выйдет».

Глава VII

Молитва Энн

Укладывая Энн спать, Марилла строго сказала:

– Энн, вчера я заметила, что ты разбросала одежду по полу, когда раздевалась. Это совершенно недопустимая привычка. Когда снимаешь одежду, аккуратно складывай её на стул. Нерях в доме я не потерплю.

– Вчера вечером я была так опустошена, что совсем не подумала об одежде, – сказала Энн. – Сегодня я всё аккуратно сложу. В приюте всех заставляют так делать. Правда, я часто забывала – так спешила поскорее забраться в постель, чтобы тихонько помечтать.

– Тебе следует помнить о таких вещах, если хочешь остаться у нас, – наставительно сказала Марилла. – Ну вот, так-то лучше. А теперь помолись и ложись спать.

– Я никогда не молюсь, – заявила Энн.

Марилла пришла в ужас:

– Как это? Что ты такое говоришь? Неужели тебя не учили молиться? Богу угодно, чтобы девочки молились. Надеюсь, ты знаешь, кто есть Бог?

– «Бог есть Дух, бесконечный, вечный и неизменный в Своём бытии, мудрости, могуществе, святости, справедливости, благости и истине» [4], – бойко и без запинки процитировала Энн.

Марилла вздохнула с облегчением:

– Слава богу, что-то ты всё-таки знаешь! Не совсем язычница. Где ты этому научилась?

– В воскресной школе при приюте. Нас заставили выучить наизусть весь катехизис. Он мне даже понравился. Есть в некоторых словах нечто великолепное. «Бесконечный, вечный и неизменный». Звучит так величественно. Будто играет большой орган. Полагаю, вряд ли это можно назвать поэзией, но очень на неё похоже, правда?

– Энн, мы сейчас не о поэзии говорим, а о молитве. Разве ты не знаешь, что грешно не молиться перед сном? Боюсь, ты очень неблагочестивая девочка.

– С рыжими волосами сложно быть благочестивой, – с укором сказала Энн. – Тем, у кого волосы не рыжие, не понять. Миссис Томас сказала мне, что Бог дал мне рыжие волосы намеренно, и с тех пор я к Нему равнодушна. Да и вообще, по вечерам я всегда была такой уставшей. Нельзя же ждать от человека, который целый день нянчился с близнецами, что он ещё и молитву будет читать? Скажите честно, разве вы не согласны?

Марилла решила, что религиозным