голосе я услышал злорадство, — наверняка, дорогу кому-то перешел, вот его и отправили покоиться с миром.

— И вот нисколько не жаль, — охотно подтвердила вторая. — Интересно, как быстро его наследнички все промотают.

Женщина контролер махнула рукой, сообщая, что скоро будет нужная мне остановка, и я нехотя поднялся с места. Обычно сплетни подобного рода мало меня занимали, но в этот раз они могли быть связаны с моей потенциальной работой. И я, кажется, только что услышал довольно любопытную информацию, дополняющую образ покойного.

— Видимо, Одинцова в городе не очень любили, — пробормотал я сам себе, подходя к двери.

Выскочил за нужным перекрестком, откладывая мысли о мертвом коллекционере на потом, и принялся искать нужный дом.

Ноги вывели к правильной парадной довольно быстро. Здесь, на третьем этаже, должна была располагаться просторная четырехкомнатная квартира. Я поднялся по широкой лестнице, оценил фигурные перила, отметил, что здесь, в отличие от прошлого адреса, у владельцев были финансы и вкус. Остановился у входной двери, глубоко вздохнул и нажал кнопку звонка.

Внутри послышалась веселая трель, а затем шаркающие шаги:

— Иду, иду, — послышался приглушенный голос. А через несколько мгновений дверь распахнулась, и на пороге появился сухонький старичок. Он окинул меня оценивающим взглядом, уточнил:

— По поводу мастерской?

Я кивнул, и хозяин квартиры посторонился, пропуская меня внутрь.

— Идемте, все вам покажу, — не оборачиваясь, произнес он. — Чаю? Воды?

— Нет, спасибо, — отказался я. — Только недавно перекусил.

Старик кивнул и повел меня по комнатам.

Квартира действительно впечатляла. Мебели в помещении практически не было, и это позволяло оценить простор. Вид из окон был на улицу, а не стоявшие во дворе мусорные баки. Однако об уединении мечтать не пришлось бы. Шумоизоляция оставляла желать лучшего. Окна старые, «исторические», что добавляло шарма, но выспаться, засидевшись допоздна, здесь я вряд ли бы смог. Очень уж оживленное уличное движение, да и в квартире соседей тоже было прекрасно слышно.

— Люди в доме просто замечательные, — видя мои сомнения, вставил дедушка. — Внизу живет изобретатель. Очень увлеченный человек, скажу я вам. А этажом выше актриса театра. Дива, спортсменка и просто красавица. В свои пятьдесят выглядит как девчушка. Гостей любит. Вы, человек совсем молодой, вам понравится. Много веселья, полезные знакомства.

Дедушка расплылся в улыбке, и мне отчего-то сразу представилась эта «прелестница», укравшая сердце пожилого ловеласа. Ее заливистый смех, и репетиции, и застолья.

— Это прекрасно, и я, скорее всего, согласился бы с вами, но… Моя работа предполагает некоторую степень уединения. Порой мне нужны тишина и сосредоточенность. Да и ценные реликвии, отданные на реставрацию, лучше хранить подальше от скопления народу.

Дедушка сосредоточенно покивал:

— Жаль, очень жаль, — произнес он и улыбнулся. — Выходит…

Я кивнул:

— Увы.

Старичок проводил меня до дверей, где мы попрощались, и я покинул дом, отправившись на следующий адрес, который значился на Васильевском острове, в еще одном доме с историей.

Добрался быстро. В нужной парадно распахнул дверь, шагнул внутрь, отметив, что подъезд в запущенном состоянии. Внутри пахло котами, сыростью и старостью.

— Что же, посмотрим, что здесь за квартира, — произнес я, поднимаясь по лестнице.

Дверь открыл немногословный мужчина лет сорока в стареньком, но аккуратном пиджаке. Он кивком пригласил меня внутрь.

Квартира оказалась полной противоположностью предыдущей. Она не просто требовала ремонта, она, казалось, смирилась с собственным упадком и даже наслаждалась им. Стены были тёмными, обои кое-где отстали, обнажив штукатурку, а кое-где даже виднелись коммуникации.

Окна выходили в узкий колодец двора, пропуская внутрь жалкие крохи света. И что-то тут было не так… Не просто запустение, а тягостное, давящее ощущение, будто воздух пропитан свинцовой пылью: дышать было тяжело, словно что-то сдавливало ребра. Я насторожился, но ни одного проклятого предмета не заметил. Странно. Казалось, что сама квартира была словно бы проклята.

— А кто тут жил раньше? Есть у этой квартиры какая-то своя особенная история? — спросил я, стараясь чтобы голос звучал нейтрально.

Мужчина замялся, отвел взгляд, явно не желая говорить.

— Владельцы часто менялись, — буркнул он после паузы.

— Почему? — настаивал я.

Он вздохнул:

— Лет пятнадцать назад… — начал он. — Тут певица одна… наглоталась снотворного. Не проснулась. Вроде как случайно вышло, но кто его знает… — Он пожал плечами. — Мало кто после этого тут приживался. Чаще тут все пустует.

Вот оно что. Теперь было понятно, откуда это гнетущее чувство. Здесь не было злого духа — здесь был отпечаток глубокой, невысказанной тоски, впитавшийся в самые стены. Возможно, дух певицы до сих пор обитает где-то в стенах и показывается лишь по ночам.

— Спасибо за честность, — со вздохом поблагодарил я.

Никакой ремонт не выветрит эту тоску из стен. Только комплексное очищение во всех смыслах этого слова.

Выходило, что еще один вариант отпал.

Я взглянул на часы и с удивлением отметил, что до следующего запланированного осмотра ещё два часа. Что ж, тогда можно съездить на самый интригующий объект: таинственный адрес от декана факультета церковных искусств. Я вынул из кармана телефон и набрал номер.

— Алло? — послышался в динамике женский голос.

— Здравствуйте, звоню вам по поводу мастерской. Меня Александр Анатольевич…

— А, да-да-да! — перебил задорный голос. — Приезжайте, я буду на месте через полчаса. Всё покажу, подскакивайте! — бодро отчеканила женщина.

— Отлично, — начал было я, но она уже завершила вызов.

«Шебутная», — подумал я и пожал плечами.

Снова взглянул на адрес в блокноте. Каменный остров. Респектабельный, дорогой, тихий.

Интрига нарастала. С чувством лёгкого предвкушения я вышел на улицу и сел в пойманное по пути такси.

* * *

Авто плавно въехало на кольцо Каменного острова, и я будто попал в другой мир. Даже опустил стекло, чтобы прочувствовать момент.

Оживленный, переливающийся огнями вывесок Петербург остался где-то за мостом. Здесь же царили тишина, нарушаемая лишь шелестом листвы, и запах речной воды, смешанный с ароматом свежескошенной травы. По обеим сторонам узкой дороги стояли старинные дачи, каждая со своей историей и характером. Некоторые были совсем недавно отреставрированы, но большинство бережно хранило черты позапрошлого века: резные балконы, башенки, причудливые флюгеры, кое-где даже сохранились роскошные резные ставни на окнах.

Я с интересом смотрел по сторонам, рассматривая проплывающие мимо дома. Вот она, знаменитая дача Гаусвальда, которую я видел в нескольких исторических фильмах. Где-то здесь должна была располагаться и Голубая дача —