согласны. Из более-менее опытных бойцов у нас была, разумеется, Степановна, разумеется, Гена, это вообще моя главная надежда в бою, ведь он уже побывал в настоящем пекле. Да и на Макса я надеюсь не меньше. Он стрелок-то опытный, но все больше из ружей и карабинов, а тут интенсивность совсем другая, исходя из рассказов Гены, но я думаю, что парень справится. Как Гена сказал, тут нужно руку набить, а поводов для этого не мало.

Разделив ночь на дежурства, все отправились на отдых в предвкушении грядущего дня.

Утро у нас началось не с кофе, а с громкого крика Степановны: «Рота, подъем!» Степановна всегда брала себе самую крайнюю вахту и готовила на всех завтрак, собственно, как и сегодня. Едва мы протерли лицо, а на столе уже огромная кастрюля с горячими макаронами, смачно сдобренными тушенкой, и горячая вода для чая и кофе.

Быстро перекусили, старая повела нас на уже подготовленные рубежи, где на земле лежали автоматы и пулеметы. Затем коротенький инструктаж, и началась пальба.

Ух, в ушах звенело будь здоров, а Утес это, конечно, мощь! От такой пушки не спрятаться ни за машиной, ни даже за стеной, бетонный забор она крошила с такой легкостью, словно он сделан из пенопласта. Но стрелять из него прицельно, да еще и на ходу, боюсь, тут действительно потребуется масса сноровки, а еще его отдача может неслабо навредить, словно лошадь лягается. Для себя я решил, что буду стрелять из него только в случае острой необходимости, а так ну его на хрен, этого зверя.

Каждый настрелялся вдоволь, кроме Сережи, который очень хотел пальнуть из крупного калибра, но ему не дали, и он сейчас пребывал во вселенской печали, насупившись, сдерживая слезы обиды. Все оценили свои возможности, и, как я понял, с Утесом нормально пока может обращаться только Гена, благодаря своим габаритам. Эта крупнокалиберная громадина на его фоне выглядит не такой уж и большой, но это до момента, пока сам не прикоснешься к ней. Из АГСа и РПГ Степановна стрелять нам не позволила, сказав, что их мало, да и тут нужна теория, а то с дуру можно и себе под ноги пальнуть, тогда пиши пропало.

Закончив со стрельбами, мы разместились в машинах, в первой поехал я с Максом, во второй ютились остальные. А посмотрев на листок с ровными печатными буквами, выведенными от руки, что был прикреплен к солнцезащитному козырьку, я в очередной раз ухмыльнулся армейской смекалке. Для связи в колонне у нас были рации, самые обычные, такие, как правило, находятся у дальнобойщиков, а значит, наши переговоры будут слышать все. Поэтому, чтобы избежать лишних проблем, Степановна придумала переговорные шифры и позывные.

Позывной у нас «Серп», у второго КАМАЗа позывной «Молот», а сами шифры были максимально простыми.

10. Движемся вперед.

11. Стоп.

12. Опасность.

13. Открываю огонь.

14. Отставить огонь.

15. У нас раненый.

16. Неисправность машины.

17. Уходи вперед.

18. Вижу противника.

19. За нами погоня.

На этом команды закончились, но было еще много пустых строк для дополнительных команд, которые нам потребуются.

– Серп Молоту! – раздался голос Степановны из динамиков.

– Серп на связи! – довольным голосом ответил Макс.

– Чего стоим? Кого ждем? Команда десять! – тут же повысив голос, прошипела Степановна.

– Есть, команда десять! – с ухмылкой ответил я и поехал вперед.

Глава 8

Неизвестная локация, Ил.

– Знаешь, что? Дружочек-пирожочек. – зловещим тоном обратился я к лежащему на бетонном полу мужчине.

– Что? – проблеял он, словно убаюкивая сломанную ногу.

– Я дам тебе ценный совет, если вдруг ты переродишься в другом мире или просто память останется у тебя, то запомни его!

– Что? Ты убьешь меня? Пожалуйста, не надо! Я больше так не буду! Умоляю тебя, пощади! – начал впадать в истерику пухлый и хотел было подползти ко мне, но резкая боль от перелома не дала ему это сделать.

– Никакой пощады и никаких врагов за спиной, хочешь убить – убей! И тогда дольше протянешь, ты хотел самоутвердиться за мой счет, поиздеваться надо мной. И чем это для тебя закончилось? – безэмоционально произнес я.

В тот момент во мне пылала ярость, я был невероятно зол и хотел выпустить в ублюдка пару обойм из травматического пистолета, чтобы он прочувствовал на себе всю боль, что причинил мне. Но глядя на то, как он весь измазанный собственными соплями ревет на полу, мне стало неприятно на него смотреть. Мне ни капли его не жаль, жалкий человек, который вел жалкую жизнь, замкнулся в собственном мирке, а в моменте возомнил себя настоящим маньяком или борцом за справедливость, уж не знаю, кем он себя считал. Но если оставлю его в живых, рано или поздно мне это обязательно аукнется.

Мужичок лежал на полу лицом вниз, громко рыдая, изо всех пытаясь через боль подползти ко мне. А я спокойно направил на него дуло ПМа и, отведя взгляд в сторону, спустил курок. Звонкий выстрел неприятно ударил по ушам, заставив поморщиться, а воздух наполнился запахом жженого пороха и крови. Тело мужчины еще несколько раз дернулось и затихло, а из отверстия в голове обильно текли сгустки крови.

Выйдя из камеры, я плотно закрыл за собой дверь и отправился к машине. Все мое тело до сих пор болело, а еще, кажется, у меня была сломана пара ребер. Так как каждый мой вздох сопровождался острой болью. Сменив все повязки, а также перемотав посиневшую от выстрела травматического оружия грудь эластичным бинтом, я закинулся обезболивающим и начал более подробно исследовать бункер почившего Александра.

Провизии у парня было хоть отбавляй, а еще он озаботился о выработке электричества: в бункере была масса аккумуляторов, что заряжались от солнечных батарей, а также дизельные генераторы и запас топлива. С оружием было не все так гладко. В металлическом ящике я нашел два полицейских АКСУ, восемь магазинов, правда, половина была пустой, четыре ПМа без патронов, а еще две светошумовые гранаты.

Вернувшись на кухню, я достал из морозилки два огромных стейка из мраморной говядины и приготовил их, поджарив на умном гриле.

– М-да, такой еды я еще не скоро смогу отведать. – покачав головой, сказал я, вдыхая пряный аромат специй.

Наевшись до отвала, я занял рабочее место за компьютером, решив посмотреть, что там есть интересного. А интересное нашлось, оказывается, скоропостижно скончавшийся Саня был той еще ранимой душой. Я