Ирония всего этого не ускользнула от меня. Люциан и Эвандер, как правило, считались браком по любви. Отец Люциана одобрил этот союз с условием, что для укрепления пары будет добавлена Виша. Напротив, Тео ни за что на свете не разрешили бы выбирать супругов мужского пола. Но предрассудки нашего дяди пока оставались в основном скрытыми от других Высокородных, даже в Доме Дракхэрроу. Ключевыми словами были «пока». Я не сомневался, что он попытается расширить свои возможности, как только осмелится.

Я подумал о Више и задаче, которую я ей поручил. Я верил, что она будет безжалостной и сделает то, что необходимо. Люциану и Эвандеру не хватало её огня. В конце концов, Виша легко контролировала их обоих, независимо от того, была ли она их официальным архонтом или нет.

Я оглянулся на Люциана, гадая, что привело его сюда. Он улыбнулся мне, но в его глазах был намёк на беспокойство.

— Я подумал, ты захочешь знать. Перед тем как были выбраны консорты, Риган Пансера официально потребовала, чтобы Костяная корона была надета на Медру Пендрагон до начала Игр.

Моя кровь закипела. Я начал вскакивать со своего места, но рука Тео удержала меня.

— Спокойно, кузен, — предупредил он. — Не устраивай сцен.

Он знал, что это значит. Люциан тоже. Но Люциану не нужно было видеть, как сильно меня беспокоила мысль о том, что Пендрагон угрожает опасность. Пусть он думает, что я был просто взбешён неповиновением Риган.

Всё-таки я не мог сдержать рычание.

— Как это случилось? — потребовал я.

Люциан сделал осторожный шаг назад. — В её жилах течёт кровь драконьего всадника, и она не кто иная, как рождённая мором. Аргумент Риган был убедительным — и обоснованным, насколько я мог судить, — он понизил голос. — Я случайно оказался рядом с кабинетом директора.

Другими словами, он подслушивал. Но мне было всё равно, как он узнал.

— Спасибо, что проинформировал меня, — натянуто сказал я. — Удачи тебе и твоим спутникам в Играх.

Он кивнул. — И тебе того же, Дракхэрроу. Просто подумал, что ты захочешь знать.

Мои челюсти сжались, но я заставил себя сесть на скамейку и притвориться спокойным. Я взглянул на Тео. Я знал, что ему нравилась Пендрагон. Мы оба знали, что значил для неё Костяной венец.

Изготовленная из костей древнего дракона, корона использовалась редко, и обычно её требовал архонт консорта. Это был артефакт, предназначенный для проверки верности супругов, выбранных из родословных блайтборнов. Корона могла заглядывать в разум рождённых мором, заставляя их противостоять своей глубочайшей привязанности и страхам. Это заставило бы их выбрать кого-то из своей жизни — того, о ком они заботились. Конечно, был бы выбран только рождённый мором. Консорт даже не поймёт, что натворил. Решение будет приниматься бессознательно, и к тому времени, когда они поймут, что произошло, будет уже слишком поздно.

Я провёл рукой по лицу, как будто пытаясь стереть беспокойство, которое чувствовал. Никто не мог видеть, никто не мог знать, как сильно всё это на меня подействовало. Корона могла уничтожить Пендрагон. И Риган, эта ядовитая сука, точно знала, что делала, когда просила использовать её.

Но сейчас я абсолютно никак не мог это остановить. Примерно через шесть часов всё это закончится. Я держал пари, что Пендрагон выживет. То, что её не убило, сделает сильнее. Верно?

ГЛАВА 51 — МЕДРА

Мои глаза распахнулись, голова раскалывалась от тупой боли. Я лежала на жёсткой койке в тёмной каменной пещере. Я медленно приподнялась на локтях. Вокруг меня стояли ряды других кроватей. Все они были пусты.

Моё сердце забилось быстрее. Они уже начали Игры? Я пропустила их?

Прежде чем я успела пошевелиться, я почувствовала, как что-то сняли с моей головы. Я подняла глаза и увидела профессора Уиспвуд, стоящую надо мной. Светловолосая профессорша-полукровка посмотрела на меня сверху вниз с сочувствием в глазах, затем пробормотала:

— Удачи.

Она прошла через комнату, неся что-то в руках, и положила это в деревянную коробку. Белый обруч. Почему он был у меня на голове? Последнее, что я помнила, это как засыпала в своей собственной постели. Нет, последнее, что я помнила, был сон. Мне снились Флоренс и Навин. Мы разговаривали и смеялись вместе в Общей комнате. Это казалось таким реальным.

Я неуверенно села, затем застонала. Ткань. Я вспомнила тошнотворно-сладкий запах, исходивший от неё, прижавшейся к моему рту и носу. Меня накачали наркотиками. Повлияло ли это на меня сильнее, чем на других супругов? Может быть, поэтому все остальные ушли?

Я оглядела себя. Я была в нижнем белье. Рядом с койкой стоял маленький столик. На нём лежала аккуратно сложенная стопка одежды. Простая туника и брюки из тёмного прочного материала были надеты под кожаный жилет с карманами на подкладке. На полу рядом с койкой стояла пара знакомых кожаных сапог.

Я натянула одежду, не в силах избавиться от чувства паники. Все остальные ушли. У них было преимущество. Это было глупо, но я предполагала, что какая-то часть меня питала слабую надежду, что Риган, возможно, передумала. Но нет, я была здесь — совсем одна.

Я начала натягивать сапоги. Мои пальцы наткнулись на что-то холодное. Кинжал Корегона.

Сохраняй спокойствие, — голос Оркадес прозвучал в моей голове. — Не привлекай внимания. Профессор Уиспвуд всё ещё раскладывала инструменты в дальнем конце комнаты. Вставай. Тебе нужно двигаться.

Остаток пути я натягивала сапоги, аккуратно держа нож прижатым к правой икре. Я надеялась захватить кинжал с собой. Таков был мой план с самого начала. Но мне не дали возможности собрать вещи. Другим супругам дали оружие? Или только мне? Кинжал, наполненный душой, давал мне небольшое преимущество. Но, учитывая, что я осталась здесь одна и вышла последней, одного могло быть недостаточно.

Я вышла из пещеры на свет. Казалось, было около середины утра. Я поднесла руку к глазам, прищурившись. Дневной свет был почти ослепляющим после темноты подземного общежития. Мои ноги подкашивались, как будто они принадлежали кому-то другому. Какого хрена они мне дали? Что бы это ни было, я надеялась, что Риган тоже это почувствовала.

Мои ботинки слегка проваливались во влажную землю, пока я осматривалась по сторонам. Воздух был густым от влажной жары. Разительный контраст с прохладной весной, которую мы пережили в Кровавом крыле. Это был совершенно другой мир. Я стояла на краю острова — пышного, почти похожего на джунгли, с высокими деревьями, обвитыми лианами, которые создавали плотный навес над головой. Листва вокруг меня была