она смотрела на меня с вопросом, мол, собирайся, архимаг, впереди еще один источник. Но я сделал вид, что не вижу этого.

Мне еще лекарю показаться нужно, с Кристофом разобраться, да и еще других дел много. Надо хотя бы в банк заехать, забрать деньги. Не оставлять же их тут!

Я бы еще к той старухе заехал, забрал у нее книги стихийных атарангов…

Да, дел было отсюда и до рассвета. Поэтому я решительно встал.

— А поехали обедать? Где в этом городе самый роскошный ресторан? Должны же мы отпраздновать наш успех, пока еще что-нибудь не случилось!

Предложение восприняли с победным: «ура», и мы разошлись по комнатам, чтобы привести себя в порядок. У меня внутри засела такая приятная легкость, что даже Вустров не смог ее развеять. Хотелось вкусно есть, смотреть на танцующие парочки и слушать звон бокалов.

В конце концов, имею право!

Через час, когда Вася уже, наконец, выбрала платье и сделала прическу, а мы с Григорием почти закончили партию в шахматы, мы торжественно выдвинулись из дома. Коты с нами по понятным причинам не пошли, но получили по миске со свежайшей рыбой.

— Минуту, Алексей Николаевич, только возницу поймаю, — Григорий поспешил к дороге.

— Нам нужно в банк заехать сначала, — крикнул я ему вдогонку. — А потом кутить.

Антипкина не было минуты две, прежде чем он подъехал, сидя на козлах рядом с возницей. У Григория было очень странное выражение лица, при этом он постоянно косился на дверь кареты.

Я задвинул Васю себе за спину и заглянул внутрь. И каково же было мое удивление, когда на диване я увидел Кристофа со здоровенным фингалом и крайне потрепанного.

— Леша? Что там… Ой!

Не успел я оглянуться, Вася уже забралась в карету и стала расспрашивать Лабеля.

— Кристоф! Кто тебя так? Ты им дал отпор? Тебе нужен лекарь? — она забрасывала его вопросами, не делая паузы между ними.

— Вася! — я забрался внутрь и сел напротив ее учителя. — Итак, что случилось и почему ты прятался в карете?

— Алексей Николаевич, Василиса Михайловна! — торопливо начал он, сверкая дыркой между зубами. — Простите меня!

В полумраке кареты было плохо заметно, но я все же увидел разбитые губы и запекшиеся капли крови на губах. Парня здорово отделали! Даже не переходя на магическое зрение, я видел обрывки нитей. Здесь был и молот, и молния, и даже какое-то водное заклинание. Помимо этого, на мантии Лабеля зияли многочисленные дыры. Да его будто через мясорубку прокрутили!

— Да что случилось, говори толком! — я начал плести лечебное заклинание, начисто забыв про слова Жу не использовать силу.

— Мне больше не к кому идти… Простите еще раз, — шепелявил он и затравленно посмотрел на мои руки.

— Кристоф, ближе к делу.

Магия давалась нелегко, хотя ее было у меня очень много. Я это чувствовал и старался делать все аккуратно. Плетение получилось быстро, а вот силу я в него вливал неприлично для архимага много времени.

— За мной ведется охота, — быстро сказал Лабель, еще ниже сползая с дивана. — Спрячьте меня, умоляю вас!

В этот момент мое заклинание внезапно сработало, и всю карету заполнил ослепительный свет, а потом раздался громкий хлопок.

Зараза!

Глава 16

Как мы в итоге выжили после срабатывания лечебного заклинания, я так и не понял.

Подслеповато щурясь, все еще оглушенный, я, раскрыв рот, смотрел на творящееся вокруг безобразие. То, что был взрыв — это точно. Иначе, почему карету разнесло по досточкам⁈

Но вот какое дело: каждая часть нашего транспорта зависла в воздухе вместе с людьми. Возница, все еще держащий в руках поводья — их почему-то срезало на середине, — продолжал сидеть на своих козлах, хлопая глазами. Вася, Григорий, Лабель и я, болтались рядом, ошалело разглядывая силовое поле, в котором мы оказались, и плавающие рядом с нами доски.

А вот лошадей заклинание не затронуло. Они удивленно крутили головами, внезапно лишенные своей ноши.

Самое странное, что мое силовое поле заключило нас в сферу. Думаю, что я не хотел, чтобы кто-то пострадал и постарался изолировать вспышку.

Но как, черт подери, выжили мы сами⁈

Вася привлекла мое внимание открытым ртом и активной жестикуляцией.

— Что⁈ — крикнул я и понял, что не слышу себя.

Надо выбираться из собственного заклинания!

Дернув на себя Василису и Лабеля, я указал Григорию на возницу. Антипкину пришлось влепить хорошую пощечину бедному мужику, потому что тот все еще был в шоке.

А потом я осторожно расплел заклинание.

Доски, диван, куски крыши — все мгновенно упало на дорогу.

— Ох! — выкрикнула Вася. — Леша, что это было⁈

— Думаю, с рестораном придется подождать.

Я все еще плохо слышал, тряс головой и тер глаза. Приложило так приложило!

Остальные выглядели не лучше, кроме, разве что Кристофа, который все же получил свою долю лечения. По крайней мере, когда он открывал рот, я заметил, что все зубы у него были на месте.

Всучив вознице горсть монет, которых должно хватить на три кареты, я поспешно повел остальных в сторону дома, — хорошо уехать далеко не успели.

Краем глаза отметил любопытные взгляды зевак. Пусть их было немного, но история о странном недовзрыве скоро облетит весь город.

Ввалившись всей компанией в гостиную, мы несколько минут стояли, пытаясь прийти в себя.

Первым отошел от взрыва Григорий.

— Алексей Николаевич, — громко сказал он, — я все же повторю вопрос Василисы Михайловны: что это было⁈

Вместо него ответила Жу, которая уже вышла из кухни и внимательно на нас смотрела.

— Яу же скаузала неу испоульзовать маугию.

— А почему? — очень своевременно спросил я.

— Онау неу стаубильна! — и лапкой топнула.

— Но почему?

Я помог Васе сесть в кресло, Лабеля слегка подтолкнул к дивану, и тот упал на него. Кажется, парню досталось сильнее всего. Григорий же стоял, и по его взгляду было понятно, что он не может решить, то ли пойти заварить чай, то ли писать лекарю, то ли тоже занять сидячее положение.

— Сядь уже, не мельтеши, — я решил за него. — Жу, так почему?

— Ты поулучил магиуческий удаур. Чтоу ты хоутел⁈ Заклинауния не стаубильны. К тому же, тоулько нескоулько чаусов назауд вернулся в телоу. Дай ему времяу привыукнуть.

— И плюс источник, и мертвый магистр… Все мне! Все шишки, все плюшки! — хохотнул я. — Когда ж от меня все отстанут, а?

— Еще оудин истоучник, — припечатала Жу.

— А потом? Их же больше, — я повернулся к кошке, — я же тебя, лохматая, насквозь вижу! У тебя в закромах еще не одна