него каналы покорежены так, что это уже не лечится, вот минимум раз в декаду и попадает ко мне. Об этом мало кто знает, он же гордый, весь день ходит — терпит, а вечером является в таком состоянии, что даже обезболивающее уже не действует. За ночь в норму его привожу и утром отпускаю. Судя по тому, как ты настроена с ним бороться, ты здесь чаще будешь, он-то хоть опытный. Так что настраивайся.

Обнадежил, ничего не скажешь. Но в одном действительно обнадежил:

— Вы абсолютно уверены, что ему нельзя меня убивать?

— Я уверен не только в том, что ему нельзя этого делать, но и в том, что он не станет так поступать. Какие бы разногласия ни были между вами, Кайден никогда не опустится до подлости, а тем более до убийства адепта. На дуэлях, конечно, всякое случается, особенно на магических, но вызов, брошенный заведомо более слабому противнику, унижает вызвавшего, и ни один уважающий себя маг на это не пойдет. А у тебя, я надеюсь, хватит ума самой никого из старшекурсников и дипломированных магов не вызывать.

— Но что делать, если меня все-таки кто-то вызовет на дуэль? Я же кроме левитации и огненного броска ничего не знаю.

— Если разница в уровнях более пяти единиц, то можешь отказаться без ущерба для собственной репутации. Вам уровень в конце этой декады будут мерить, но вряд ли у кого-то окажется больше третьего. К концу первого года обычно большинству удается выйти на четвертый-пятый, но чем выше уровень, тем тяжелее перейти на следующий. Выпускники в основном имеют с десятого по четырнадцатый уровень.

— Доктор Алан, а уровень — это, вообще, что такое?

— Ну, если совсем по-простому, то сложность структуры заклинания и, соответственно, сложность структуры строения ауры. Вам потом все это подробно преподавать будут, после взаимосвязей символики, — не особо понятно пояснил словоохотливый врач.

— А у мастера Кайдена какой уровень?

— Он — особый случай, — доктор Алан в задумчивости перебирал пальцами по спинке стула, пытаясь подобрать слова. — Теоретически — двадцатый или около того, а практически — пятый, ограничение же по уровню заклинаний… Только и хватает на то, чтобы адептов до четвертого курса гонять, да заклинание бессмертия на себе поддерживать.

— Какое заклинание? — я аж подпрыгнула на кровати.

— Это неофициальное название. Оно ровно на год приостанавливает процесс старения, после чего требуется его обновлять. Пока не спало предыдущее, новое начитать нельзя, и на другого человека тоже использовать нельзя, только на себя. Вы его на седьмом курсе будете проходить по теории магии.

— У Кайдена. Значит, раньше выклянчить не получится, — обреченно подвела итог я, прощаясь с надеждой остаться такой же молодой, как сейчас.

Доктор Алан не стал никак комментировать мое последнее заявление.

— Я тебя не утомил? — поинтересовался он и пояснил, — сейчас больше никого в лазарете нет, вот я и болтаю с тобой от скуки.

— Нет. Но все-таки скажите, когда мне можно будет к себе идти, а то уже поздно, — попросила я, глядя в темнеющее за окном небо.

— Завтра утром, — безапелляционно ответили мне. — И это не обсуждается.

— Но почему? Я же уже хорошо себя чувствую.

— Потому что я врач, и я так велел.

Жалобно посмотрела на строгого доктора, изо всех сил представляя себя котом из мультика про Шрека.

— Не-а, не действует, — развеселился тот. — У меня иммунитет на жалобные мордашки.

Не удержавшись, заулыбалась в ответ.

— Антимаги находятся на строгом учете, и выносить их из лазарета запрещено. А без антимага можешь случайно даже, не говоря уж об осознанных действиях, начать колдовать, и тогда все лечение насмарку, — все-таки пояснили мне.

— Антимаг?

— Медальон у тебя на шее. Он полностью блокирует внешний магический поток, то есть циркуляция происходит только в пределах ауры и естественным путем.

Медальон был довольно плотно повязан на шею кожаным шнурком, так что посмотреть на него не удалось. На ощупь он определялся как небольшой, немного выпуклый деревянный кругляш с прохладными вставками неизвестного состава и назначения.

— Показать? — предложил Алан, с улыбкой наблюдавший за моими манипуляциями.

— Если можно.

Он ушел куда-то за ширму и вскоре вернулся с еще одним медальоном. Ситуацию это особо не прояснило, но повертеть в руках все равно было интересно. Поблагодарив, вернула медальон и поудобнее уселась на кровати.

— Доктор Алан, а вы в лазарете живете или просто дежурите?

— Не то чтобы живу, да и не то чтобы дежурю, но иногда подолгу отсюда уйти не получается. Я единственный врач в академии, полностью отвечаю за лазарет. Но ко многим работам привлекают адептов-медиков со старших курсов, среди них есть очень даже талантливые ребята. Однако если пациент сложный, приходится дежурить рядом с ним, ну или если Кайденом занимаюсь, к нему ни один адепт подойти не согласится. Высокомерный он не в меру, а это сильно настраивает людей против него. Уж на что я к нему уважительно отношусь и вообще человек мирный, да и врачебная этика, но иногда и меня так достанет, что стукнуть его хочется.

— Да уж, этот кого хочешь достанет, — подтвердила я. — А сегодня вы домой пойдете?

— Если ты меня отпустишь.

— То есть как это? — опять потеряла я нить его рассуждений.

— Ты уже не ребенок и вполне можешь отвечать за свои слова. Опасность остаться без магии, насколько я понял, ты вполне осознала. Так что, если пообещаешь не снимать антимаг и не уходить из лазарета до моего возвращения, я смогу пойти домой, — пояснил он.

— Конечно, обещаю. И спасибо вам за заботу, и за пояснения.

— Ну, тогда красочных снов тебе.

— И вам тоже, — искренне пожелала я, укладываясь обратно на постель и натягивая на себя одеяло.

Часть 3

С утра меня разбудил все тот же доктор Алан.

— Как спалось? — поинтересовался он, опять что-то колдуя.

— Хорошо, но мало, — ответила я фразой, бывшей крылатой в моем студенческом общежитии, когда еще училась в институте.

— Нельзя быть такой соней, все самое интересное без тебя случится, — шутливо пригрозил доктор и сообщил: — Можешь снимать антимаг и бежать умываться. До завтрака еще полчаса.

— Ура! — обрадовалась я и тут же смутилась, поскольку ворчливый