в системе не было, поэтому в середине рабочего дня воздушное движение на большинстве радиалок изрядно напрягало. Да-да, осмелевший народ пачками лез даже на безлимитки, бывало, косил под прирожденных гонщиков. Но для полетов в экстремальных режимах требовалось не только желание, но и такие несущественные мелочи, как спортивные флаера, навыки пилотажа и прямые руки, так что особо героические красавцы либо сливались, либо бились.

Одну из аварий мы видели своими глазами: два самоуверенных идиота на красных мыльницах вывалились из нижнего коридора кольцевой, чтобы срезать пологий поворот между небоскребами, «неожиданно» зацепились друг за друга оперениями, потеряли по одному и напрочь перегрузили по второму маломощному двигателю, закувыркались и усвистели вниз.

Слава богу, на ста пятидесяти метрах бортовые искины отстрелили «все лишнее», и коконы безопасности «сели» на спасательные антигравы. Увы, у падающих обломков таких движков не было, поэтому они наверняка «порадовали» других горожан и, тем самым, подвели хозяев мыльниц под солидные штрафы.

— Экономить на бортовых искинах — полный и законченный кретинизм… — злобно процедила Завадская после того, как место происшествия оказалось сзади. — Толку от их наличия, если они облегчают управление системами типа ИРЦ, а аварии не предотвращают?

— Никакого… — буркнул я. — Но доморощенным экспертам по всему и вся этого не объяснишь.

Не согласиться с этим утверждением было сложно, поэтому девчонка просто кивнула. А потом рассказала забавную историю:

— Старший брат моего одноклассника, некий Болеслав Кудряшов, как-то прикупил битую гоночную «Вспышку». Первым делом поменял движки на новые и тюнинговые. Потом затолкал в салон ИРЦ от прогулочного лимузина и сорок четыре динамика. На третьем этапе восстановил геометрию кузова. а потом начал чудить — решил, что ЕМУ аэродинамические тормоза нафиг не нужны, взял искин-бюджетник и присобачил к получившемуся уродцу — ты не поверишь! — разгонные бустеры…

— Убился? — спросил я, представив описанную машину.

— Нет… — преувеличенно серьезно ответила она и рассмеялась: — Но только потому, что при первой же попытке выпорхнуть из ремонтного бокса впоролся в стену и разнес «экспериментальную модель» вдребезги.

— Счастливчик, однако… — усмехнулся я, плавно увел «Волну» в коридор замедления, кинул взгляд на экран запросчика, убедился в том, что мы узнаны, а значит, не нарвемся на очередь из скорострелок в упор при попытке влететь в летный ангар Управления, замедлил флаер до рекомендованной скорости и порулил искать парковочное место.

Пока спускались в приемную Орлова, отклонил вызов Матвея и ткнул в сенсор с предустановленным ответом «Занят. Перезвоню…». А там автоматом переключился в боевой режим, так как рабочий искин начальника ССО сходу пригласил нас в кабинет.

Вошли. Углядели не только Геннадия Леонидовича, но и Цесаревича. Отыграли «обязательную программу» с ответами на приветствия. Получили разрешение садиться и сели. А потом наследник престола уставился на Кару и поинтересовался, готова ли она отправиться в самостоятельное плавание.

Завадская не задумалась ни на мгновение:

— Нет, Ваше Императорское Высочество: рейды под руководством Тора Ульфовича позволили понять, что такое настоящий свободный оперативник, а мне до этого уровня еще очень и очень далеко.

— Толковый ответ… — усмехнулся он и задал вопрос покаверзнее: — Если тянуться к уровню Тора Ульфовича, то можно просидеть в стажерах не один год. Вас это не смущает?

— Нет, Ваше Императорское Высочество: я готова ходить в стажерах до выхода в отставку, но летать в рейды с напарником, которому верю больше, чем самой себе, и бить врагов Империи так, как получается под руководством Тора Ульфовича.

Тут Ромодановский развеселился:

— Да уж, бить врагов Империи у Тора Ульфовича получается с размахом — после просмотра видеоотчета о вашей операции в Сабране я понял, что такое настоящая диверсия, и… изнываю от желания отправить вас куда-нибудь еще, чтобы побыстрее дорваться до следующей серии любимого боевика!

Посмеялись только наследник престола и начальник ССО. А мы с Карой ограничились вежливыми улыбками и… прошли очередной тест Цесаревича:

— Все правильно: война — это не кино. Поэтому к рейдам надо относиться, как к тяжелой, крайне неприятной, моментами чрезвычайно опасной, но, увы, жизненно необходимой работе. Вы относитесь к ним именно так: делаете то, что считаете необходимым, и ни перед кем не хвастаетесь ни результатами диверсий, ни боевой эффективностью, ни заработками. Кстати, о заработках: согласно оценкам трех авторитетнейших независимых экспертов Каганата, только прямой ущерб от вашей диверсии в Сабране зашкаливает за семьсот пятьдесят миллиардов рублей. Эксперты Новой Америки считают эту оценку заниженной. Процентов на десять-двенадцать. А оценки наших колеблются в районе восьмисот. Как бы там ни было, порядок цифр один и тот же, а значит, вы должны получить честно заработанный один процент. И получите. Вернее, уже получили. Из соображений вашей же безопасности — на анонимные счета, программные оболочки для использования которых я вам сейчас пришлю.

Прислал, убедился в том, что мы их «увидели», распорядился обновить «банк-клиент», подождал, пока обновления встанут, объяснил, как открывать обычно заблокированные вкладки и как использовать средства с этих счетов, а потом посерьезнел, встал, и тем самым, заставил вскочить и нас, и генерала Орлова:

— Ваша последняя диверсия либо полностью оборвала, либо вынудила в разы усложнить такое количество производственных цепочек, что Каганат фактически вышел из войны. И это не преувеличение: он потратил имевшиеся стратегические запасы тяжелых и средних противокорабельных ракет еще в декабре прошлого года, нынешние объемы производства не перекрывают даже пяти процентов потребностей, у «верных союзников» тоже все не слава богу, а перспективы ответного визита наших ВКС пугают до дрожи в коленях и вынуждают создавать запасы вооружений для обороны своей территории. Да, экономику этого государственного образования ставил на колени и весь седьмой отдел ССО в полном составе, но вашу заслугу трудно переоценить. Поэтому государь жалует вас, Марина Вадимовна, Императорским Военным орденом Святого Великомученика и Победоносца Георгия четвертой степени…

Кара пережила свое награждение достойнее некуда. А во время моего на долю секунды вытаращила глаза.

Цесаревич этого не видел, так как в тот момент смотрел на меня. Но после того, как пожал мне руку, повернулся к Завадской и усмехнулся:

— Да, Марина Вадимовна, вы не ослышались: ваш командир и напарник пожалован орденом Белого Орла. Ибо менее значимые ордена — равно, как и Георгия с четвертой по вторую степень — уже получал. На таких же закрытых награждениях… Кстати, если верить выводам моего рабочего искина, то зависти в вас нет в принципе. Зато гордости за своего командира — хоть отбавляй. Это так?

— Так точно,