— Спецпатрон, — коротко ответил пёс. — Вроде тех, что на Рубеже против демонов используют. Только этот особенный… он напитан моей собственной энергией.

— Третья часть элементаля? — уточнил я, уже понимая, что произошло.

Только вот признаваться в том, что знаю о возможности разделения, я не собирался. Либо Вольт сам обо всём расскажет, доказав, что я могу ему доверять. Либо же опять решит отмолчаться.

— Да, против меня играет третья часть меня самого, — Вольт вздохнул и приподнял голову, заглядывая мне в глаза. — Она уже в чьих-то руках. И она знает способ разделить нас снова.

— Поясни, — попросил я.

— Пока не объединились все три части, нас можно разделить, — сказал Вольт, вяло махнув хвостом. Зелье уже подействовало, но нужно было ещё немного времени. — Тот, кто первым начинает собирать осколки, становится ведущим в нашей связке.

— То есть характер зависит именно от того, какая твоя часть впитала остальные? — поинтересовался я, наконец связав записи из дневника и поведение моего питомца.

— Угу, — кивнул пёс. — И вообще, что за допрос?

— Я ещё даже не начал, — хмыкнул я. Кажется, Вольт окончательно пришёл в себя. — Мы должны отыскать твою третью часть до того, как она придумает новый план твоего убийства.

Вольт снова замолчал, а я вылез из машины и огляделся. Водитель сбежал, а вокруг нас образовалась толпа. Кажется, мы привлекли слишком много внимания, и лучше бы нам уйти по-тихому.

Увы, к нам уже спешили вояки из службы безопасности. Оказывается, мы почти доехали до Лубянки. И это удивило меня, пожалуй, даже больше самого покушения. Это ж насколько надо быть отбитым, чтобы стрелять спецпатронами под носом службы безопасности, практически перед зданием департамента⁈

Объяснения заняли не много времени, я рассказал, что было, Алёна подтвердила мои слова, а Вольт изображал раненую собачку. Кровищи в салоне натекло прилично, да и застрявшая в спинке сиденья пуля лишь подтвердила наши слова. Безопасники сказали что-то про «разрывную особую», а потом попросили нас покинуть место происшествия.

Дорогу тут же перекрыли, оцепив при этом часть квартала. Похоже, такие патроны не купишь в магазине, а тут прям что-то особенное использовали. Неудивительно, что безопасники так среагировали.

Мы поковыляли домой, благо идти было недалеко. Алёну я успокоил как мог, напомнив ей, что врагов у меня хватает. Моя помощница вспомнила вчерашний разговор про Хранителей, побледнела и не проронила ни слова до самого дома.

И уже практически на пороге у меня зазвонил телефон. И номер опять неизвестный. Нахмурившись, я ответил на звонок и вскинул брови. Мне звонил аж сам Иван Пожарский с предложением срочно встретиться.

Вообще-то я планировал отмыть Вольта от крови и таки связаться с Назаром Крыловым. Но таким людям как князь Пожарский не отказывают во встрече. Даже, если это не вписывается в планы.

Я посмотрел на свой костюм и поморщился — все же умудрился испачкать в крови. Придётся и мне отмываться. Так что в квартиру я все же поднялся, быстренько умылся и надел чистый костюм.

Немного подумав, я решил оставить Вольта в квартире. Незачем ему по столице гулять, когда на него охоту устроили. Понятное дело, что постоянно сидеть взаперти он не будет, но за время моей встречи с Пожарским он как раз успеет восстановиться и прийти в себя после покушения.

Ресторан, в котором князь назначил встречу, оказался буквально в двух шагах от дома, так что я даже не стал заказывать машину, а прошёлся пешком. И вот же странное дело: площадь перед Лубянкой бурлила от наплыва красных балахонов. То ли у них собрание какое, то ли очередного одержимого нашли среди высшей знати.

Надо будет после разговора с князем узнать у Крылова, что происходит. Не нравилось мне всё это. Казалось, будто что-то назревает — в воздухе ощущалось странное напряжение, словно перед грозой.

Часы на площади пробили полдень, отвлекая меня от тягостных мыслей. Я тряхнул головой и зашёл в ресторан, где меня сразу проводили к столику князя. Иван Пожарский кивнул мне и положил свои кулачищи на стол.

— Ну здравствуй, князь, — пробасил Пожарский, глядя на меня тяжёлым взглядом.

— И вам не хворать, — ответил я, присаживаясь напротив. — Вы хотели что-то обсудить?

— Для начала, я хочу сказать, что мы с твоим отцом были друзьями, — Иван чуть склонился вперёд, наваливаясь на столешницу. Столик из крепкого дуба жалобно скрипнул под таким напором, но князь даже бровью не повёл. — Алексей взял с меня обещание, что я присмотрю за тобой. Он будто знал, что с ним что-то может случиться.

Я кивнул, всё ещё не понимая, к чему ведёт Пожарский. Хочет предложить мне помощь и защиту?

— Вот что, Юрий, парень ты неглупый, должен сам понимать, что вмешиваться в дела чужого рода никто не станет, — продолжил между тем Пожарский. — Послушал я брата и вояк его. Все говорят, что как боец ты хорош, умеешь сражаться не хуже бывалых воинов.

Мои брови взлетели к самому лбу. Это же неприкрытая лесть. И от кого я её слышу? От князя Ивана Пожарского, который дружит с министром обороны и вхож в императорский дворец!

— Предлагаю нам заключить союз, — выдал князь, продолжая буравить меня взглядом. — Подкрепим его брачным договором и наконец объединимся. Вместе мы станем сильнее. За нашими спинами поколения аристократов с древней кровью, — кулаки князя сжались, столешница начала крениться, а я невольно подался назад. Мало ли, вдруг стол рухнет прямо на меня. — Мы всегда сражались плечом к плечу, но пришло время закрепить слияние двух родов, что на протяжении веков были союзниками.

— Вы хотите, чтобы я женился на Ксении? — поинтересовался я, прокручивая в голове слова князя.

В его предложении была логика, но не было вопроса, только предложение, которое Пожарский решил закрепить давлением. Даже треск стола был запланирован. Не поверю я, что аристократ в его возрасте может вести себя как медведь после спячки.

— Хочу, не хочу, а по-другому никак, — отрезал князь. — Брат мой тебе этого не скажет, но я скажу. Если не по нраву тебе моя племянница, можешь даже не спать с ней. Заделаешь наследника и хоть сто любовниц имей. Главное, чтобы наши роды объединились, и мы могли помочь тебе на законных основаниях.

— Даже так, — протянул я, задумчиво почесав подбородок. — Мне нужно подумать. Ваше предложение очень неожиданное и, признаться, чересчур заманчивое.

Я же понимал, что не может Пожарский предложить союз только из-за дружбы с моим отцом. Мне нечего ему предложить. У меня ни денег