Я стиснул челюсти, мой взгляд вернулся к огромной полупрозрачной завесе, проецируемой над головой, где чары местности скоро начнут раскрывать путь супругов. Другие команды будут работать вместе, объединяя свои сильные стороны. Пендрагон придётся положиться на свои инстинкты — и на мою кровь, текущую в её венах.

— Риган уже несколько недель точит ножи, — пробормотал Тео рядом со мной. — Думаешь, у неё есть шанс?

Я знал, что он не имел в виду Риган. Он ненавидел эту женщину. Мы оба знали, что она собиралась открыто бросить мне вызов. Несмотря на унижение, которое это принесло бы, с одной стороны, неповиновение Риган сыграло бы именно ту роль, которую я хотел. Но с другой стороны — Пендрагон было что терять.

Я сжал руки в кулаки, лежащие на коленях. Супругов подняли бы с постелей глубокой ночью, накачали наркотиками и доставили в специальное общежитие, предназначенное исключительно для Игр, расположенное на небольшом острове недалеко от Кровавого Крыла. Прямо сейчас они должны были проснуться. Профессор Уиспвуд наложила бы чары на каждого из них. Заклинание позволило бы всем на арене увидеть, что испытывают супруги, сделав нас зрителями.

Остров не был создан для убийства. Но несчастные случаи случались всегда. Каждый год умирало несколько консортов. Либо по чистой глупости, либо по невезению.

Я не ответил на вопрос Тео. Я не хотел признаваться, насколько сильно обеспокоен. Но я подозревал, что он мог это почувствовать.

Вокруг нас обычная толпа Высокородных и блайтборнов занимала свои места. Я увидел, что несколько преподавателей сидят в одном ряду. Там был Родригес, этот ублюдок, выглядевший совершенно беззаботным рядом с профессором Шанкарой. Я знал, что он хотел, чтобы Пендрагон прошла через это так же сильно, как и я, и всё же, когда я практически умолял его помочь мне дать ей какое-то преимущество, он заявил, что уже сделал всё, что мог.

Некоторые из Высокородных на арене были супругами на втором или третьем курсе, или позже. Они уже прошли Игры. Теперь они устраивались, чтобы посмотреть это как развлечение. Им не о чем было беспокоиться. Они могли сидеть рядом со своими со-супругами и архонтами, зная, что их места в безопасности.

С кем бы я сидел рядом, когда всё это закончится?

Фигура, шагающая вдоль каменных рядов, привлекла моё внимание. Вон Сабино. Он выглядел так, словно хорошо оправился от травм, нанесённых ему Корегоном. Я навёл кое-какие справки. Я знал, что у него всё ещё есть шанс стать разведчиком. Краем глаза я увидел, что Тео заметил Вона. Всё его тело напряглось. Он неловко отодвинулся от прохода, когда Вон проходил мимо.

Что-то внутри меня сжалось. Я знал, что Тео нравился Вон. До того, как всё полетело к чертям.

— Ты видел Сабино в последнее время? — я рискнул спросить.

Глаза Тео метнулись к моим, одарив меня тёмным взглядом, который мог бы расплавить камень. — Почему? Ты собираешься донести на меня дорогому дяде Виктору?

Я нахмурился. — Тео, я этого не делал… Ты действительно так думаешь?

— Не утруждай себя, — отрезал он. — Сомневаюсь, что Вон когда-нибудь захочет снова поговорить со мной после того, через что он прошёл. Разве не в этом был весь грёбаный смысл?

— Я не приказывал Корегону делать то, что он сделал, — сказал я, понизив голос.

— Принц Благословенной Крови слишком много протестует. Но конечно. Как скажешь, старина, — натянуто произнёс Тео. Я не был уверен, что он мне поверил, но мне также надоело отрицать его обвинения. — Я должен был усвоить свой урок, верно? Как хороший маленький мальчик. Держись подальше от плохого мальчика-блайтборна навсегда. Или это были все мужчины в целом? — Его губы жестоко скривились, искажая его обычно добродушные черты так, что я ненавидел это видеть. — Не волнуйся. Вы с Корегоном позаботились об этом.

Чувство вины ударило прямо в грудь. Я не знал, что Корегон собирался сделать. Но я точно не предупредил Тео ни о чём из этого, когда у меня был шанс. Виктор ясно дал понять, что флирты Тео с другими мужчинами недопустимы в нашем Доме.

— Полагаю, я должен быть благодарен Корегону, что он не наказал и меня. Это всё? — сказал Тео, наполовину рыча, наполовину шипя. — Я должен быть благодарен, Блейк?

— Он бы, чёрт возьми, не посмел, — автоматически сказал я.

— Значит, ты защитишь меня, не так ли? Но не кого-то вроде Вона?

— Я понятия не имел, что случится с Сабино. Клянусь, — прорычал я. — Корегон перешёл все границы. Его больше нет, не так ли? Но если ты ожидаешь, что я буду защищать каждого мужчину, в которого ты влюбишься…

Я был жесток. Жесток и несправедлив. И я знал это. Я увидел, как Тео вздрогнул.

— Не волнуйся, — холодно сказал он. — Ты действительно думаешь, что я бы рискнул украсть немного счастья для себя, если бы это могло привести к уродству, расчленению или обезглавливанию другого человека? Я не настолько поверхностен. Нет, я просто последую твоему примеру и буду чертовски несчастен, делая всё, что скажет дядя Виктор. Разве это не твой замечательный план?

— Я ни о чём таком не просил, — сказал я низким голосом. — Я чертовски ненавижу это, — но я не осмелился сказать больше. Боялся, что своей ложью могу выдать какую-то правду.

Тео отвернулся, его челюсть сжалась. — Просто оставь это, Блейк. Дело сделано, — его голос звучал устало. Он откинулся на спинку скамейки.

Я попытался устроиться поудобнее, но в голове крутились мысли о Пендрагон, а теперь ещё и о Тео. Лёгкое прикосновение к моему плечу оторвало меня от мыслей.

— Глава Дома?

Я поднял глаза и увидел стоящего надо мной Люциана Алерона. Архонт Виши Вайдьи был одет в гладкую чёрную тунику, расшитую красными нитями, с пышными рукавами, застёгнутыми манжетами чуть ниже запястий. Его длинные светло-русые волосы были стянуты в хвост на затылке чёрной лентой. На тонких пальцах поблескивали серебряные кольца.

Люциан был безупречен, надо отдать ему должное. Но в нём было что-то напыщенное, что всегда действовало мне на нервы. Ему нравилось в совершенстве играть роль архонта. Люциан не был дураком, но ему не хватало силы Виши. Другой супруг Люциана, Эвандер Сильвиан, прямо сейчас был там, на острове, с Вишей. Гибкий и высокий, он обладал тонкими чертами лица, которые придавали ему андрогинный вид. Лишённый свирепости Виши и заискивающих амбиций Люциана, Эвандер был мягче, более интроспективен, ему не хватало типичной для Высокородных безжалостности. Лучшим качеством, которое он привносил в свою триаду, была преданность