магия вспыхнула ярче вокруг неё, осветила путь наверх, к выходу, к поверхности.

— Время пришло. Пора начинать.

Меня потянули вперёд к ступеням, и я не сопротивлялась — шла, позволяя вести себя, но взгляд метнулся назад через плечо, к клетке, где лежал Рован.

Из глубины пещеры, из темноты между другими клетками появились мужчины. Они будто материализовались из ниоткуда — возможно, существовал какой-то скрытый проход.

Четверо. Молодые, крепкие, с широкими плечами и мускулистыми руками, но лица... лица были теми же пустыми, остекленевшими, безжизненными, как у всех остальных мужчин в этом проклятом месте. Они двигались механически, синхронно, как солдаты, выполняющие приказ, не задумываясь о его смысле.

Они вошли в клетку Рована, и я видела, как подняли его — грубо, без церемоний, схватив под руки и за ноги, подняли безвольное тело, словно это был просто мешок с зерном, а не живой человек.

Голова Рована безвольно откинулась назад, свесилась, рыжие волосы с налипшей грязью и листьями упали, открыли бледное лицо. Руки в светящихся кандалах болтались, цепи звякали, звенели при каждом шаге несущих его мужчин.

Жив. Пока ещё жив. Надо держаться. Найти способ спасти. Любой способ.

Ступени казались бесконечными — одна за другой, по спирали, закручивающейся вверх, к выходу, к поверхности, где ждала поляна, где стоял алтарь.

Хельга справа сжимала моё плечо крепко и болезненно, и всё ещё улыбалась той безумной, голодной улыбкой, от которой хотелось вырвать руку и бежать прочь. Она вдруг наклонилась ближе, и дыхание коснулось моего уха — горячее и учащённое.

— Знаешь, Мейв, что самое потрясающее в тех кандалах на твоём короле? — прошептала она, и в голосе была такая восторженная одержимость, что захотелось врезать ей. — Самое невероятное?

Я не ответила.

— Они светятся! — Она сжала моё плечо сильнее, впилась пальцами. — Видела? Руны пульсируют, как живые! Зелёные, синие... такие красивые! Я никогда не видела ничего подобного!

Голос повысился, стал почти визгливым от восторга.

— А когда он попытался сопротивляться, когда его только принесли, они вспыхнули так ярко! И он кричал, Мейв! Так громко кричал! — Она засмеялась — высоко, истерично. — Это было... прекрасно. Магия жгла его изнутри, и он не мог ничего сделать, только кричать и корчиться!

Меня замутило, желудок свело. Желание схватить ее за волосы и впечатать лицо в стену усилилось.

— Хельга, — голос Рианны прозвучал сухо, с лёгким упрёком. — Не надо пугать девочку.

Но Хельга не слушала, продолжала, захлёбываясь словами:

— А представляешь, сколько будет крови, когда мы его принесём в жертву?! Король фейри! Не жалкий истощённый мужчина, не крошечный младенец! Настоящий, сильный, полный магии!

Она прижала свободную руку к груди, и глаза закатились.

— Кровь хлынет потоками! Заполнит все желоба! Прольётся на землю, и магия взорвётся, и мы все почувствуем, как сила вливается в нас! О, Мейв, я так жду этого момента! Так долго, так мучительно долго!

— Хельга, достаточно, — резче произнесла Рианна, обернувшись. — Ты её пугаешь.

Хельга моргнула, словно очнулась, и улыбка стала мягче, но в глазах всё ещё плескалось безумие.

— Прости, верховная мать. Просто... так взволнована. Это ведь величайший ритуал за всю мою жизнь!

Рианна вздохнула, повернулась ко мне, и голос стал спокойнее, обстоятельнее.

— Не обращай внимания на её... энтузиазм. Хельга всегда была слишком эмоциональна в вопросах ритуалов. — Она возобновила подъём. — Но она права в одном. Кандалы действительно уникальны.

Мы поднялись ещё на несколько ступеней, и Рианна продолжила, не оборачиваясь:

— Они не были созданы людьми, дочь моя. И не фейри выковали их. Не ведьмы сплели из магии и металла.

Пауза, шаги эхом отдавались по каменному коридору.

— Их создали сами боги. В Первую Эпоху. Для одной единственной цели.

Она замедлила, и я поравнялась, увидела профиль в мерцающем свете.

— Чтобы пленить Ану-Бхáн. Нашу Богию. Великую Пожирательницу.

— Она была слишком сильной! — вставила Хельга восторженно. — Слишком голодной! Пожирала целые королевства!

— Да, — кивнула Рианна. — Мир начал умирать. Боги испугались. Создали артефакт, способный удержать даже божественную сущность.

Нори справа подхватила тихо, монотонно, как молитву:

— Заманили Мать в ловушку. Заковали, заперли в камне. На тысячелетия.

— И эти самые кандалы, — Рианна кивнула назад, где несли Рована, — теперь на запястьях твоего короля. Ирония, не правда ли? Артефакт, что держал Богиню, теперь держит того, кто станет ключом к её освобождению.

Мы поднимались выше, свет впереди становился ярче.

— А когда ты пустишь его кровь, — Хельга снова придвинулась, и голос задрожал от предвкушения, — когда она потечёт по алтарю, руны на кандалах погаснут, и вся магия, что они держали в себе, вырвется! Представляешь?!

Она сжала моё плечо так сильно, что стало больно.

— Это усилит ритуал в десятки раз! Кровь короля, освобождённая магия артефакта, твоя сила, ребёнок внутри... — Голос Хельги сорвался на восторженный визг. — Это будет величайшее пробуждение в истории, величайшее перерождение!

— Что? — Слово вырвалось резко, и я остановилась так внезапно, что Нори, державшая мой локоть, едва не споткнулась. — Какое перерождение?

Хельга замерла, рот приоткрылся, и на лице появилась растерянность.

— Хельга, — голос Рианны прозвучал холодно, с предостережением. — Контролируй себя. Или я заставлю тебя замолчать.

Хельга моментально смолкла, опустила взгляд, но пальцы на моём плече продолжали дрожать — от сдерживаемого возбуждения, от жажды, что не могла спрятать.

И я поняла, что она не под чарами. Она сама такая. Монстр, жаждущий крови.

Рианна повернулась ко мне, и голос стал мягче, доверительнее, словно успокаивая перепуганного ребёнка.

— Не обращай внимания, дочь моя. Хельга слишком многое говорит, когда волнуется.

Она возобновила подъём, и магия подтолкнула меня следом.

— Веками мы пытались освободить Мать. Жертвы, кровь, заклинания. Но не хватало главного.

Остановившись у самого выхода, откуда пробивался лунный свет, она обернулась, и взгляд упал на мой живот.

— Сосуда. Живого тела, способного принять Богиню, когда она проснётся. Камень разрушается, Мейв. Трещины растут. Ещё немного, и статуя рассыплется, а магия развеется навсегда.

Пальцы легли на мой живот.

— ...Если только не дать ей новую плоть. Твою плоть, напитанную королевской кровью через ребёнка.

Холод сжал сердце.

— Ты хочешь вселить её в меня?

Рианна кивнула.

— Ты станешь Богиней. Вместилищем Аны-Бхáн. Величайшая честь.

За её спиной Хельга застонала тихо и блаженно:

— Мы будем служить тебе... поклоняться... видеть Богиню во плоти...