набором целых конечностей, — «Видалион» и «Трансмагра» сцепились у Силу Туа! Режутся насмерть!!

Бабах! Кулак северянина с треском жмыхнул по деревянной столешнице. Впрочем, это было единственным проявлением эмоций. Рыжий головорез, сверкнув (мрачно!) взглядом, сообщил притихшим присутствующим, что эти два Капитана давно уже целились друг другу в глотки, так что записывать идиотов и их экипажи в общие потери смысла иметь не будет. Но маги все равно на меня уставились, как на вестника апокалипсиса. Я им ободряюще улыбнулся в ответ, сделав ручкой, на которую местные нацепили пару интересных браслетов, сигнализирующих, если их носитель пытается прибегнуть к волшебству.

Хорошо сидим.

Ловкость рук и никакого мошенничества. Старина Джо действительно кое-как спрятал самую настоящую Святую на их глазах. Он же навел отличные, устойчивые, совершенно безопасные иллюзии, плодя изображения девушек в промышленных количествах. Действительно, Тихийские острова сейчас просто кишат ими. А также мы все, вместе, дружно и честно, дали клятву сохранения тайны. Ни сучка, ни задоринки… связанных со мной.

А вот про котика и старого эльфийского мудреца никому сказать нечего, потому что, надо же, их никто ни за чем не ловил. Те же пираты, с кем они общались, даже не упомнят, что им было сказано и на какие мысли их натолкнули. Ну а сама Саломея, которая могла бы сотворить со своими иллюзиями нечто интересное… она так и вообще вне подозрений!

Еще пара гонцов объявляют о найденных трупах, зарезанных в самых разных местах, но их так немного, что Адмирал с Капитанами даже не чешутся.

Боги играют краплеными картами. Истинный бог, дамы и господа, это тот, кто смотрит на тебя сверху вниз, под углами, недоступными смертному, с точки зрения, до которой ты просто не успеешь развиться. Он знает, он чувствует, он понимает больше, чем когда-либо смог бы человек, поэтому ему не нужно трясти горы своей мощью, не нужно диктовать свою волю миллионам, не нужно ничего…

Разве что я. Иногда.

— Ладно, — куда мягче хлопнул рыжеволосый по подлокотнику, — Наблюдатели вроде кончились. Давайте займемся кое-чем интересным, пока ждём вестей…

Интересное оказалось очень интересным. Когда оно вошло, точнее, когда его втолкнули в залу, где мы такие важные волшебники, пираты и прочие гастролеры сидели за открытым столом, то у меня печеный морской карась изо рта чуть не выпал. Интересное выглядело как слегка побитый, слегка подержанный в плену и… чего уж греха таить, сильно ограбленный купец по имени Эпикреней, судорожно прижимающий к своей груди большую бутыль, заполненную прозрачной зеленой жидкостью!

Этого в планах точно не было. Особенно в моих. Важнейший элемент моего личного будущего благосостояния сейчас, трепеща от ужаса, пялился на Адмирала, вместо того чтобы поить моим абсентом богатых золотом королей севера!!

Даже я тут не выдержал, встав с места.

— Эпикреней, — сердито проговорил я, не особо сдерживая голос, — Вы меня сильно разочаровали!

Это не могло не привлечь всеобщего внимания, вызывая единственно возможную череду событий, по итогу которой Адмирал и его маги узнали о моем маленьком алкогольном бизнесе, ради которого я (к вящей радости Аюшанка Смоллдабрука по прозвищу Живая Нога) и старался сохранить хорошие отношения с пиратским архипелагом. На будущее. В ходе объяснения Ледяная Голова понял, что пленившие купца пираты не врали, как и сам Эпикреней, и у него в бутыли действительно концентрат суперэлитного, невероятно дорогого, чрезвычайно особого алкоголя. Слово за слово, купцом по столу (в смысле нашли табуретку и посадили на неё бедолагу) и вот Джо, под удивленными и опасливыми взорами общества и под восхищенное курлыканье ассистирующего ему Аюшанка, делает абсент.

Много абсента. Присутствующие клянутся, что если мы с купцом потребим первые и не загнемся, то они «выпьют это пойло, чем бы оно ни было».

Что же, не самый худший способ провести время. Да, я попал на целую бутыль «сверхценного» пойла, но зато получилось безо всяких проблем отжать себе самого купца, когда приведшие его матросы подтвердили, что корабль, на котором взяли Эпикренея, был его собственностью. У человека не осталось совершенно ничего, так что, за мои услуги бармена, Аркада Порта всего лишь потеряла одного немолодого полотёра. Я понятия не имел, что дальше будет, но… почему бы не взять то, что так плохо лежит?

— Большое вам спасибо, волшебник! — дрожащим тоном произнес освобожденный купец, которого посадили рядом со мной, — Не знаю, что со мной было бы дальше…

— Ну, мы тоже не знаем, что будет дальше, — рассудительно «успокоил» его Шайн, — Возможно, нас троих скоро убьют. Возможно даже не сразу. Возможно, купец, тебе было бы лучше вообще не выжить в море…

— Не слушай кота, — посоветовал я бледному как смерть бывшему пленнику, — Он, конечно, правду говорит, но не всю. Давайте лучше посмотрим, как справятся с абсентом местные луженые глотки…

Обладатели глоток вовсю пялились на своего предводителя. Тот, как раз потому, что я не уследил, сейчас вдумчиво досасывал литровый кубок чистого горького абсента, который ему набулькали, пока уже принявшие свои маленькие порции мы с Эпикренеем, рассаживались за столом.

Тишина была полная. Я был слегка в ужасе, Эпикреней решил помереть самостоятельно, даже не закусив, а остальные находились то ли в шоке, то ли в восхищении своим предводителем, глядя, как тот оприходует внушительнейшую порцию странной на вид и запах дряни. Да еще так, медленно и со вкусом.

Оказалось, что первоначальный расчет сидевшего рядом со мной купца, оказался прав — абсент нужно было везти северянам. Кастрей шон Баррак, усадив литр зеленого напитка, долго молчал, жуя губы и поглядывая по сторонам, а потом скупо (очень скупо!) улыбнулся, просипев:

— Крепко, горько и горячо! Великая вещь!

И, разумеется, улыбка стала кривым оскалом, пока он наблюдал, как остальные застольщики, кривясь и морщась, пробуют дивный напиток. Один только Живая Нога, вдув чуть ли не столько же, сколько Адмирал, начал пожирать меня глазами с нехорошим видом. Кажется, он задумал добыть рецепт…

Тем временем, совершенно недалеко от нас, происходило множество странных дел. Странных, опасных… и неимоверно подлых, особенно по отношению к по детски наивным морским волкам, привыкшим трудолюбиво резать мирных торговцев.

Кто-то, протянув дрожащую руку к найденной в укромном месте прекрасной женщине, разражался проклятиями, когда видение рассыпалось на его глазах. Кто-то чувствовал сначала нежное тепло скрытой под тонкой тканью кожи, а затем — острую сталь лишь чуть-чуть не успевшего за ним конкурента. Кто-то прибегал к стали куда раньше. Кто-то, услышавший что-то не то от кого-то