Локи с ног, но падая, Злоумный стремительно откатился в сторону, и волк не сумел прикончить врага. Локи поднялся и встретил новую атаку ударом меча. Клинок раскроил Фреки крутолобую голову. Жалобно воя, зверь бросился в бегство. Однако Локи не дал ему уйти. В два стремительных прыжка настигнув Фреки, Злоумный рубанул его по хребту, где под толстою шкурой и слоем мяса скрываются главные жилы. Взвизгнув последний раз, Фреки рухнул на землю и издох. Тогда Локи бросил меч и подбежал к неподвижному Хеймдаллю.

Хеймдалль умирал. Волки растерзали ему живот, из также разорванной шеи обильно цевкала кровь.

— Я сейчас! Сейчас!

Локи попытался сжать пальцами края раны, на что Хеймдалль ответил слабой улыбкой.

— Вот так, брат! — едва слышно шевельнулись бескровные губы.

— Молчи! Молчи, тебе нельзя говорить! — крикнул Локи.

— Уже нет, — прошептал, теряя остатки сил Хеймдалль. — Вот как всё обернулось, Лофт. Я сам вызвался убить тебя, а Херран послал мне вдогонку убийц. Выходит, прав был Волк. Все, творящееся с мирами — результат подлого замысла Херрана. Это он разжёг раздор между Семьями. Это он убил Бальдра и был причиной гибели Хёда и Нарви.

— Нарви мёртв? — вскричал Локи, внезапно испытавший прилив нежности к сыну.

Хеймдалль слабо кивнул.

— Да. Он пытался отомстить за тебя Херрану и был сражён Тором. А потом я убедил Херрана послать меня сюда. Ещё удивился, почему он так долго противится моему желанию тебя убить. А ты просто был нужен ему для игры. И он послал за мной волков…

Локи ласково зажал Хеймдаллю рот.

— Все! Не говори больше ни слова! Сейчас я отнесу тебя в Гладсхейм, где Эйр исцелит твои раны!

— Пустое. Душа уже покидает моё тело. Прощай, Лофт. И передай Херрану…

Лицо Хеймдалля перекосилось. Он силился выдавить нужное слово, но сил уже не было. Голова стража моста дёрнулась и бессильно упала на руки Локи. Тот бережно опустил мёртвого брата на землю. Лицо Локи было исказила гримаса — уродливая, ненависти. Несколько мгновений Локи сидел подле умершего, размышляя. Потом он поднялся, резко развёл в стороны руки и исчез.

Звенели струны времени, рушились миры, и лишь под сенью Иггдрасиль всё оставалося вне изменения…

4

Локи направился не в палаты Гладсхейм, как намеревался вначале. Он уже ничего не мог изменить, разоблачив Одина, да никто теперь и не поверил бы ему, прозванному зловреднейшим из асов. Чрез древо Иггдрасиль Локи сошёл к тому месту, где рассыпался Радужный мост. Локи хватило одного-единственного взгляда, чтобы понять, сколь жестока была кипевшая здесь битва. Многие тысячи изуродованных, окровавленных тел устилали холмы и низины. Ровный слой трупов покрывал равнину, где разыгралось побоище между воинами Солнца и цвергами. Груды мертвецов страшным ожерельем опоясывали холм, на каком держал знамя Вафтруднир. Но самое ужасающее зрелище открывалось в лощине, где огонь и стрелы истребили большую часть армии Фрейра.

Злоумный осмотрел поле битвы со спокойствием воина, повидавшего в своей жизни немало крови и смерти. Он разгадал хитрость цвергов и в полной мере оценил стойкость ётунов. Всё это лишь подтверждало то обстоятельство, что Детям Солнца на этот раз придётся иметь дело с изощрённым и очень упорным противником. Придя к сему выводу, Локи направился к стану врагов Асгарда. Тот располагался в стороне от прежних — с целью уберечься от трупной заразы. Стан был огромен. Сколь хватало взора, тянулись бесконечные палатки и костры, вокруг которых сидели облачённые в доспехи Дети Луны, Камня и Хель. Посреди стана, у самой линии горизонта, на одном из холмов развевались яркие стяги командующих. Наиболее отчётливо виднелся флаг Вафтруднира — ярко-лимонная луна на чёрном поле. Рядом стоял стяг цвергов, зелёное полотнище которого было украшено камнем с воткнутым в него топором. Третьим в ряду было знамя Хель — громадное алое полотнище с глумливо оскаленным черепом. Именно к этим стягам держал путь беглец.

По мере того, как он подходил к холму, навстречу стали попадаться воины — сначала одиночные, а потом и целыми группами. Многие из них узнавали Локи, и тогда руки врагов тянулись к оружию, но не один не осмелился напасть на славного аса, благо на поясе его висел верный Дортиаль — меч, блеск какого был знаком и цвергам, и турсам, и уж тем более Детям Хель. Отвечая кривою усмешкой на недоброжелательные взгляды и крики, Локи достиг холма и начал взбираться наверх. Здесь дорогу ему преградил некий воин, чьи доспехи отливали вороновым крылом, а лицо пряталось под личиной шлема. Выразительно поигрывая мечом, воин встал на пути Локи. Тот остановился. Минуло немало времени, прежде чем воин со смехом поднял личину, и Локи признал в нём Исунга, столь непочтительно беседовавшего с ним у врат в царство Хель.

— Спешишь на поклон к госпоже?! — дерзко осведомился мертвец. Локи презрительно промолчал, что было воспринято Исунгом признаком робости и смущения. Мерзавец возликовал. — Как нетрудно, однако, сбить спесь с надменных выродков Солнца!

Исунг хотел ещё что-то сказать, но не успел. Легким, едва приметным тычком в живот Локи сбил наглеца с ног. На подмогу товарищу бросились прочие Дети Хель. Тогда Локи вытащил Дортиаль, вернейший аргумент в споре с мерзавцами. Те не остались в долгу и стали подступать к незваному гостю, воинственно размахивая топорами, мечами и копьями. Уже готова была вспыхнуть жестокая свара, но её предупредил повелительный голос.

— Пропустите его!

То был Вафтруднир — собственною персоной. Громадную башку ётуна, задетую острою сталью, перетягивала тряпка, доспехи были помяты, иссечены и густо забрызганы кровью.

— Что ищешь здесь, Локи, зловреднейший из Детей Солнца?! — грозно вопросил Ярл турсов. — Пришёл насладиться плодами предательства?

— Это случилось не по моей вине, благородный ётун! — ответил Локи.

— Разве можно верить словам того, кто, желая сказать «да», всегда говорит «нет»?

Локи улыбнулся, так как ему пришёлся по душе вопрос, патетически заданный турсом.

— Я клянусь тебе, Ярл, что честно исполнил свои обещания, но был обманут Одином. Он воспрепятствовал воскрешению Бальдра, после чего обвинил меня в его повторном убийстве. Я бежал, но был схвачен и прикован к Священному ясеню…

На лице Вафтруднира читалось недоверие, но всё же турс бросил:

— Как же в таком случае ты очутился здесь?

— Мне удалось разбить путы в тот миг, когда благородный Хеймдалль явился умертвить меня.

— А что же Хеймдалль?

— Его разорвали волки Одина. Он играет игру, смысл какой понятен лишь ему одному. Он приказал Хеймдаллю убить меня, но тут же направил по следам стража моста косматых убийц, какие и разорвали моего брата.

— Всё это слишком странно, чтобы поверить.