персона только курила, болтала ногами и разглядывала колючие зеленые каштановые шарики, раскачивавшиеся над ее головой. Совсем еще крошечные, они выглядели ещё более несерьезно, чем сама хранимая персона, и при этом в их веселом раскачивании Денисову чудилось не меньше издевки, чем в движении Аниных ног.

— Ты определенно знаешь, что делаешь! — буркнул Костя. — Я бы мог и сам пойти домой! Или еще куда-нибудь!..

— И что же тебе мешает — чувство долга? — насмешливо произнесли за спиной.

— Что ты здесь делаешь? — спросил Кoстя, не обернувшись и постаравшись, чтобы его голос прозвучал ровно. Он не ожидал от спросившего никакой каверзы, поэтому спокойно смог сыграть, что знал о его присутствии давным-давно, и оно нисколько его не удивило.

— То же, что и ты. Гуляю. Прекрасный вечер. Последний вечер весны.

— Судя по нарядам флинтов, уже давно лето, — Костя сунул скалку за спину, достал сигарету, прикурил у своей персоны и взглянул на Ингу, стоявшую совсем рядом, на границе фонарного света и сумерек. На ней было легкое молочное платье, оттенявшее ворох черных волос, но не очень шедшее к зимней бледности кожи, характерной для всех хранителей — ткань сливалась с этой бледностью, отчего Инга казалась частью платья, и это выглядело нескoлько нелепо. — Где твой флинт? Это ведь не ваш район.

— Там, — Инга махнула рукой в сторону небольшого барчика, сиявшего окошками сквозь сирень чуть выше аллеи. — Сидит с друзьями. Сегодня ей получше.

— Не боишься оставлять ее одну?

— С чего? — пoдруга пожала плечами. — Я не ребенка храню, за десять минут с ней ничего не случится. Увидела, как вы проходите мимо… Ты меня не видел?

— Нет.

— Может, пойдем к нам? Хотя бы ненадолго. Χорошая компания, весело…

Костя молча качнул головой, глядя на свою сигарету прищуренными глазами. Инга раздраженно отбросила за спину черные пряди.

— Костик, ты ведь тоже хранишь взрослого человека! Ну сколько можно!.. — она осеклась, потом сделала шаг вперед, окунувшись в тень. — Это из-за того, что случилось вчера, да?

— Не самое приятное происшествие, — с кислой усмешкой ответил он. — И мне чертовски не хотелось бы пережить ещё нечто подобное. Если б не твоя… Ты бы поберегла ее, Инга, — Костя взглянул на профиль своей хранимой персоны. Хотелось на нее накричать. Надавать подзатыльников. Схватить в охапку и отнести домой. Бестолковое создание, как-то ставшее настолько раздражающе своим. Дома опять превратится в призрака. Будет молчать. Прятаться в самой себе и в своих снах…

— Ты даешь мне советы насчет моего флинта? — фыркнула Инга, и Костя, успевший про нее забыть, чуть не вздрогнул.

— Это не совет, — он пожал плечами. — Просьба. Она ей жизнь спасла…

— Она спасла жизнь тебе! — вдруг зло выкрикнула девушка, и ее тонкое лицо исказилось в странно-болезненной гримасе, хотя никакой боли Инга чувствовать конечно же не могла. — Почему ты опять говоришь о своем дурацком флинте?! Ты бы мог уйти навсегда, если бы эта девчонка умерла! Ты что — этого до сих пор не осознал?! Костя, ты бы исчез! Вот что главное! Ты бы исчез — и вернуть тебя было бы уже невозможно!

Костя спрыгнул со скамейки, и Инга отшатнулась обратно в круг бледного фонарного света, ее лицо стало ярким, четким и совершенно незнакомым. Сейчас на нем была только злость.

— Что — снова схватишь меня за горло?!

— Нет, — ровно ответил Денисов, продолжая смотреть на подругу. Странно — сейчас он совсем не злился на нее. Может, потому что его занимали совсем другие вещи. Α может потому, что слишком хорошо помнил свои размышления о том, что однажды на плече продавщицы из обувного, Аниной знакомой из цветочного, долговязого нескладного подростка могут оказаться совсем другие люди. И помнил панику, которая его тогда охватила. Раньше он не нуждался в привязанностях. Здесь все было иначе, и теперь, когда они появились, их не хотелось терять.

— Ты не представляешь, — произнесла Инга так тихо, что Кoстя едва смог разобрать слова, — не представляешь, как я вчера испугалась. Тебе даже в голову это не пришло!

— Я… просто я думал о другом. Извини, — он протянул руку и качнул ладонью. — Иди сюда. Ну? Я не собираюсь с тобой драться.

Инга сделала неуверенный шажок вперед и в сторону, и Косте показалось, что она сейчас убежит — и возможно так было бы и лучше, но в следующее мгновение девушка скользнула к нему и сунулась лицом ему в грудь. Денисов машинально обнял ее, оглянувшись на Аню, которая уже выбросила cигарету и теперь просто сидела, подставив лицо ночному ветру и чуть прикрыв глаза.

— Я не хотела так говорить… — пробормотала Инга, — я просто…

— Ладно, проехали, — Костя провел ладонью по ее волосам. — В конце концов, ничего не случилось. Приятно, когда за тебя волнуются.

— Приятно… — Инга издала слабый смешок и подняла голову, глядя на него из полумрака, потом положила ладонь ему на грудь. — Недвусмысленная ситуация для прежнегo мира, да? Раньше мы бы уже… А сейчас мы так близко — и нам все равно. Ты смотришь на меня, как смотрел бы на любого другого… Помнишь, как это было? Когда мы в первый раз встретились — ты глаз с меня не сводил. А ведь я не изменилась, я даже выгляжу лучше… но мне кажется, ты даже дерево бы обнимал нежнее, чем меня сейчас.

— Я не испытываю нежности к деревьям, — заметил Костя, прислушиваясь к тишине, царившей позади на скамейке.

— Ты и к людям ее никогда не испытывал, — ее ладонь скользнула к его плечу. — И мне это нравилось. Лучше всего, когда все просто… Но не здесь. Такая странная пустота, как будто пoтерял что-то ценное, чем так и не успел воспользоваться. Так хочется верить, что что-то все-таки было. Что-то хоть чуть-чуть значительное.

— Не там, — Костя отпустил ее, — и не у нас. Зато сейчас…

— А что сейчас? — в голосе Инги снова начала прорываться злость, и ее пальцы сжались на его плече. — Ты с этим рыжим дурачком общаешься больше и лучше, чем со мной! Ты со своей продавщицей обращаешься лучше, чем когда-либо обращался со мной! Я понимаю — защищать ее, чтобы выжить… но то, что ты делаешь, это уже не защита, и этого я не понимаю! Зачем тратить на это время?! Мы здесь не для них! Мы нė их часть! Мы должны жить! Мы все ещё можем жить!

— Тебе лучше вернуться к своему флинту, Инга, — Денисов нетерпеливо обернулся на хранимую персону, которая все еще болтала ногами на скамейке, не проявляя ни малейшегo желания отправиться домой, потом быстро