обводя деревню взглядом и понимая, что не могу определить, с какой стороны я тогда вышел.

— Да, буквально в десяти минутах. — кивнула Тина.

В моей голове шевельнулись какие-то смутные воспоминания… Я падаю в воду с высокой скалы… В правой ладони клубится сгусток тьмы… Слышу в голове новый голос — не Десана, а кого-то другого… Кого-то знакомого, кого-то…

— Макс!

Я моргнул, снова фокусируя зрение, и понял, что вслепую прошагал вперед несколько десятков метров и почти уперся носом в стену одного из домов брошенной деревни. Тина стояла в паре метров за спиной и очень обеспокоенно на меня смотрела.

— Извини, задумался. — улыбнулся я и развернулся. — Идем обратно.

Мы вернулись к каравану, который так и тек мимо нас, будто ничего не случилось, и продолжили путь. На ночь разбили лагерь прямо в лесу, поставив телеги в круг и укрыв людей в его середине. Нашлись палатки, у кого-то гамаки — в общем, люди разобрались, как устроиться. На нескольких кострах быстро приготовили ужин, после чего без лишних разговоров, песен у огня и прочей романтики, улеглись спать, выставив сменных часовых. Да, экстремальная жизнь в экстремальных условиях явно давно уже вытравила из этих людей всю романтику.

Не нуждаясь во сне, я тем не менее позволил Тине уснуть в обнимку со мной, после чего аккуратно выбрался из-под нее, залез на ближайшее высокое дерево и просидел на нем всю ночь, следя за лагерем. Постовые постовыми, но они тоже люди. А я — нет.

На следующий день мы миновали лес и вышли на дорогу получше качеством — по ней явно время от времени кто-то ездил. Ей, конечно, было далеко до каменных торговых трактов в четыре полосы шириной, но хотя бы перестала возникать необходимость периодически останавливать караван для того, чтобы я расчистил путь от упавших поперек дороги деревьев. Ничего удивительного для дороги, которой никто не пользуется.

К середине того же дня мы впервые увидели на горизонте город. Не самый большой, он тем не менее хорошо просматривался на горизонте, и главное — наш путь пролегал точно через него. Это было отличным вариантом пополнить некоторые запасы, которых просто физически не было много на аванпосте — например, той же соли, а заодно попробовать выведать какую-нибудь информацию об императоре и его действиях касательно аванпоста. Последнее уже было лично моей инициативой, и я, конечно, понимал. что никакой конкретики не добьюсь, но хотя бы в общих чертах надеялся что-то прояснить.

К вечеру мы подошли к городу настолько близко, что до него уже можно было добраться пешком за каких-то полчаса. Караван поставили лагерем в ближайшей рощице, а сами решили идти на разведку. Изначально планировалось, что нас будет двое — только я и конунг, которого я, в случае опасности, легко смогу эвакуировать, но в итоге с нами увязалась и Тина. Она заявила, что мне придется сломать ей ноги, чтобы она не смогла ходить, на что я вздохнул и сказал, что просто посажу ее на верхушку самого высокого дерева, какое только смогу найти поблизости, но пойти с нами все же разрешил. В конце концов, мне что одного вытаскивать из города, что двоих — разницы нет. А милашка-Тина может развязать не один язык просто одним своим ангельским видом.

Мы вошли в город через ворота, которые охранялись лишь парочкой толстых стражников в имперских цветах, у которых животы выпирали из-под кирас. Один из них вообще бессовестно дрых, опираясь на воткнутую древком в землю алебарду, второй недалеко от него ушел, но при нашем приближении хотя бы сделал вид, что работает. Проводил нас мутным взглядом, процедил что-то вроде «Прсм вс сблдть првл нашг грд» и громко рыгнул.

Учитывая, что мы всего в полутора днях пешего пути от гнезда липоидов, даже странно, что тут такая… хм… даже стражей-то их язык не поворачивается назвать.

— Куда пойдем, Белый? — тихо спросил конунг, когда мы миновали стражу.

Я напряг все свои знания, почерпнутые из книг жанра фентези, и всяких фильмов подобного рода — где же можно получить интересующую тебя информацию и послушать интересующие тебя слухи? Где можно встретить представителя практически любой прослойки населения и посмотреть, насколько он доволен жизнью? Где постоянно происходит беспредел как со стороны преступников, так и стражи?

— В кабак. — глубокомысленно изрек я.

Конунг усмехнулся, но комментировать мое решение не стал. Только сказал:

— В кабак так в кабак.

Кабак мы нашли быстро — буквально через пять минут блуждания по улицам города, в котором, кстати, никто вроде бы и не собирался забиваться по домам и конопатить все щели, лишь бы не оказаться на улице после захода солнца, мы увидели деревянную вывеску в виде толстой круглой хрюшки. Ставни заведения были распахнуты, и изнутри раздавался звон посуды и нестройный гул голосов. Судя по всему, этот кабак пользовался у местных популярностью. Это-то нам и нужно.

Мы вошли внутрь через двустворчатые, болтающиеся на петлях туда-сюда, как в старых вестернах, двери, и я быстрым взглядом окинул помещение. Большой зал, высотой сразу в два этажа, с потолка посередине свисала большая люстра с запертыми в стеклянные колбы огоньками — магические светильники. По стене тянулся широкий деревянный балкон, опоясывающий все помещение, и вмещающий еще десяток столиков вдобавок к тем, что располагались на первом этаже. Столы добротные, деревянные, бережно сколоченные, зашкуренные и даже покрытые лаком, стулья — стулья! Не лавки там какие-то! — им под стать. А квадратная барная стойка посередине помещения, точно под люстрой — вовсе выглядит так, словно ее из дорого паркета набрали!

И что самое интересное — почти все столы были заняты! Везде сидели люди, компаниями от двух до шести человек, у всех на столах была какая-то еда и выпивка, все веселились и без умолку болтали.

— У них что, праздник сегодня? — задумчиво спросил я в темноту.

— Какой там. — тихо ответила Тина. — Мы же в Тангаре, здесь всегда так.

— Почему? — удивился я.

— Это самый мирный город Андрады. — с тоской в голосе ответил конунг. — Когда-то именно он был аванпостом, защищающим страну от липоидов. Когда-то очень давно.

Я понял его боль — ведь все эти люди сейчас жируют за счет жителей аванпоста. Неосознанно, конечно, вообще не зная о существовании тех, кто постоянно, почти ежедневно рисковал своими жизнями ради них. Ради того, чтобы они тут вот так вот сидели по кабакам,