– Не стоит благодарностей, господин Лангенау. Вы ведь направлялись в Дрезден, значит нам по пути. Я решил немного попутешествовать по Европе после вступления на престол. Присоединяйтесь, а по дороге мне все расскажете! – пригласил я его.

Постоянная разговорная практика с Вейсманом дала свои результаты и сегодня я смог вполне сносно, на мой взгляд, пообщаться с носителем немецкого языка. Если пару месяцев назад я вполне прилично строил фразы и говорил, но плохо воспринимал речь на слух, то буквально несколько дней назад, точно по Гегелю, произошел переход количества в качество и у меня словно вытащили беруши из ушей. Я стал не только слушать, но и слышать и понимать немецкую речь.

***

Дрезденская галерея, как это обычно и происходило в средние века, начиналась в виде собрания диковинок и произведений искусства (кунсткамера) при дворе монаршей особы. Первым же систематическим собирателем картин для галереи стал курфюрст Саксонии Август II Сильный из династии Веттинов, а его сын Фридрих Август II, курфюрст саксонский и по совместительству (и по недоразумению, просто как противовес избранию русофоба Лещинского) король польский и великий князь литовский Август III Саксонец (предшественник Станислава Понятовского), унаследовал от отца страсть к собиранию произведений искусства.

Имея доступ к финансам огромного, по сравнению с Саксонией, польского королевства Фридрих Август довел великолепную дрезденскую коллекцию до более чем семисот пятидесяти полотен старых мастеров, в том числе Вермеера, Тициана и Рафаэля. Но разразившаяся в 1756 году Семилетняя война и потеря Веттинами в 1763 году контроля над Речью Посполитой положили конец взлёту Флоренции-на-Эльбе, как тогда называли Дрезден. Страна была разорена. О былых оптовых закупках сотен картин пришлось забыть и теперь галерея влачила жалкое существование, позволяя себе только эпизодические закупки одной-двух картин. Чьим поиском и занимался господин Дитрих Лангенау.

Сын придворного художника Вальтера Лангенау, творившего при дворе Фридриха Августа, Дитрих, с младых ногтей показывал успехи в живописи и был ее преданным фанатом. Попав еще ребенком на службу в Дрезденскую галерею старых мастеров, он в итоге дослужился до ее управляющего. Но к чести Дитриха, кроме живописи, он был фанатом родного края и разбирался в истории и архитектуре, а также любил об этом рассказывать, что давало мне возможность, не привлекая внимания, узнать побольше информации о Кведлингбургском аббатстве и проработать варианты подходов к нему.

***

– Господин Лангенау, не помню точно, но кто-то мне рассказывал про Кведлингбургское аббатство, – остановился я, будто что-то вспоминая, – мне кажется говорили что-то стоящее внимания, но никак не припомню. Может быть вы поможете мне освежить память?

– О Ваше Высочество, Кведлингбург это живая история Саксонии и Священной Римской империи. В Кведлингбургском замке захоронен король Генрих Первый Птицелов, а его сын Оттон Первый Великий в память об отце и основал на замковой горе Кведлингбургское аббатство. Подумать только, аббатство существует уже восемьсот пятьдесят лет, успешно пережило реформацию, а его настоятельницы являются имперскими княгинями Священной Римской империи, имеющими право голоса в рейхстаге! – с придыханием начал свой рассказ Дитрих.

Отлично, одного этого мне уже хватит, чтобы не выглядеть, как герой Данилы Багрова во втором Брате, когда пошел осматривать достопримечательности в Бронксе.

– Но это, конечно, же не все…! – продолжил Дитрих, которому бы очень подошла профессия экскурсовода, перечисление драгоценных манускриптов и предметов церковной утвари, хранящихся в аббатстве. Так, заполучив практически на халяву в свое распоряжение продвинутый аналог умной колонки от Яндекса, я с комфортом добрался до границы с Саксонией.

Учитывая временный коллапс власти на бывших землях Бранденбурга, их мы пересекли беспрепятственно, а вот на границе Саксонии дежурили пограничники. Господин Лангенау при их появлении сказал мне, что его в Саксонии знают и попросил разрешения представить меня, а после выскочил из кареты и начал что-то объяснять служивому, бойко жестикулируя руками. Его действительно знали в Саксонии, потому как, через минуту беседы старший поста зычно скомандовал, пограничники взяли оружие на караул и шлагбаум перед нами открылся. А после того, как мы отъехали от поста, нас обогнал верховой пограничник, видимо, помчавшийся предупреждать верхнее начальство о прибытии в курфюршество, практически, монаршей особы.

***

Недалеко от Дрездена нас встречал почетный караул из пары сотен кирасир под командованием командира конной гвардии генерал-лейтенанта Карла Густава Робеля. Вот тебе и прокатился спокойно по Европе. Не то, чтобы я изначально планировал сохранить инкогнито, конечно нет, но и на почетные караулы особо не рассчитывал.

Первый этап поездки был мне понятен. Потоцкого я знал лично, поэтому написал ему письмо и больше не парился, а из Варшавы мы просто поехали и все. Каким образом я рассуждал: чтобы договориться с местными боссами средств связи нет, если посылать к ним посольства и ждать официальных ответов, никаких дел не сделаешь, от старости помрешь. Поэтому просто едем, а дальше война маневр подскажет. Ну да ладно, все что ни делается, все к лучшему.

А через два часа, в Дрезденском замке-резиденции, весьма величественном здании с древней историей (о чем мне поведал Дитрих) меня встречал молодой, двадцати однолетний, курфюрст Фридрих-Август Третий.

– Герцог, добро пожаловать в Саксонию, – на вид вполне искренне поприветствовал меня хозяин замка.

– Благодарю вас курфюрст, ваше приглашение честь для меня! – ответил я на приветствие.

– Примите мою искреннюю благодарность за спасение господина Лангенау, – продолжил курфюрст, – вы спасли не просто человека, вы спасли душу Дрезденской галереи!

– Право не стоит, – даже немного смутился я, – обязанность каждого доброго христианина помочь человеку в беде!

***

Учитывая, что моя поездка была частным визитом и официальных переговоров не предусматривалось, нам с Добрым и Вейсманом дали возможность смыть дорожную пыль, а потом пригласили к обеду, сказав, что об остальных членах моей команды тоже позаботятся.

Каким бы неформальным не был наш приезд, два политика не могут просто поесть, не решив какие-то нужные для себя вопросы или хотя бы просто не прощупав оппонента. Фридрих-Август, формально правивший с двенадцати лет и уже как три года полностью самостоятельно, показался мне неглупым и трезвомыслящим человеком, четко понимающим, что он хочет сделать в стране. Его мысли по модернизации промышленности, сельского хозяйства и развитию народного образования, показались мне весьма дельными. Курфюрст в свою очередь был сильно поражен грозным видом моих гвардейцев и нашей необычной одеждой, а узнав, что ее покрой был придуман лично мной, попросил прислать ему в подарок несколько комплектов.

Что же касается непосредственно политики, то молодой курфюрст оказался очередным поклонником, почившего в бозе, Фридриха Великого. Вот ведь парадокс, и Саксония и Россия воевали с Фридрихом, а их молодые правители им восхищаются или восхищались.