— Да, и духи тоже я разбила? — истерически вопит Марти. — Сначала твой дружок Перкинс порвал мой платок из настоящего китайского шелка, а теперь ты разбил флакон с дорогущими французскими духами.

— Да? А если на город упадет метеорит, я тоже буду в этом виноват?

— Ты разбил мои любимые французские духи! ТЫ ХОТЬ ЗНАЕШЬ, СКОЛЬКО Я О НИХ МЕЧТАЛА?

— Тише-тише, Марти, успокойся, пожалуйста, — спокойно говорит Альберт. — Не надо так кричать.

— Сделайте что-нибудь, мистер Сандерсон, я вас умоляю, — с жалостью во взгляде умоляет Марти и тихо шмыгает носом. — Этот человек не должен оставаться безнаказанным после того как он уничтожил то, что принадлежит мне.

— Так, что касается разбитых духов, то пусть твои родители сами выставляют Питеру чек, а он выплатит вам их полную стоимость. И пусть предъявят претензии Даниэлю за порванный платок и напомнят о том, что он все еще должен заплатить за него.

— Он порвал его случайно, — уверенно говорит Питер.

— А что касается разбитых барабанов, то я уже буду сам разбираться с Питером.

— Накажите его построже, мистер Сандерсон, — с хитрой улыбкой провоцирует Марти. — Неужели вы так и будете позволять этим двум бездарям ломать тут все? За все эти годы они поломали инструментов на несколько тысяч долларов, а вы так просто прощайте им все это.

— Вот пусть твои мамочка с папочкой заплатят и за разбитые тобой барабаны, — сухо бросает Питер.

— Я их не ломала!

— Ломала! Ты специально сломала их, чтобы сорвать нашу репетицию. С целью обвинить в этом меня!

— Что?

— Я их не ломал!

— Так все, Питер, успокойся! — прикрикивает Альберт. — Марти абсолютно права! Я действительно слишком многое прощаю тебе и Даниэлю, который, кстати, до сих пор не появился. Я слишком долго позволяю вам оставаться безнаказанными и не требую никакого морального ущерба.

— Что?

— И думаю, теперь мне придется взяться на вас двоих всерьез. Раз вы не понимайте хорошего отношения к себе, то будем действовать по-плохому.

— Но, мистер Сандерсон…

— Замолчи и слушай, что я тебе говорю! — холодно бросает Альберт, приподняв руку ладонью к Питеру. — Значит так, как только Даниэль появится здесь, ты передаешь ему, что он должен заплатить Марти за порванный платок. А вот тебе придется выложить деньги за разбитый флакон духов.

— Срок до завтрашнего дня! — вставляет Марти.

— И я предупреждаю, если один из вас еще раз сломает хоть один инструмент, то вы будете покупать новые на свои деньги. Меня не волнует, где вы их достанете. Занимайте деньги у друзей или берите кредит – мне все равно!

— А не заплатите – сильно пожалейте!

— Инструменты и так очень дорогие, а многие из них привезены из-за границы или вообще сделаны по индивидуальному заказу. А вы двое постоянно ломайте их и точно скоро разорите меня.

Марти не скрывает своей широкой улыбки, видя, как Альберт отчитывает Питера и наконец-то прижимает его к стенке. Девушка с гордым и надменным видом смотрит на потрясенного блондина, которого ей удалось так или иначе подставить и убедить Альберта в том, что это он виноват в поломке барабанов.

— Хорошо, — с гордо поднятой головой произносит Питер. — Если эта девчонка хочет, я заплачу ей за духи. Но только потому, что их действительно разбил я. Не буду отрицать. Я признаюсь только в том, что действительно совершил и всегда говорю правду. Для меня всегда была принципиально!

— Вот и прекрасно! — восклицает Альберт. — Этот вопрос закрыт.

— Но я уж точно не собираюсь платить за сломанные ею инструменты.

— Я не ломала их! — со слезами на глазах отрицает Марти.

— Ты сама пнула их ногой!

— Да ты точно не в себе сегодня! Орешь на меня, бьешь, оскорбляешь, разбиваешь инструменты и духи…

— Нет, это ты всегда была не в себе! Каждый чертов день!

— Ты очень плохо обо мне думаешь!

— Ты – не принцесса, чтобы тебе все прислуживали!

— Что я тебе сделала? — недоумевает Марти и наигранно шмыгает носом. — Почему ты так со мной обращаешься?

— М-м-м, как правдоподобно ты прикидываешься жертвой… Того и гляди, я поверю, что в тебе есть что-то хорошее.

— Ты злишься, потому что у тебя нет девушки. Завидуешь Перкинсу, потому что он встречается с девушкой. Пока ты сам до сих пор не можешь даже познакомиться с кем-нибудь, и тобой никто не интересуется.

— Как будто тобой кто-то интересуется.

— Поэтому ты постоянно срываешься на мне! Тебя не научили, что девушек нужно уважать. И уж точно настоящий мужик ни за что не поднимет на них руку.

— Слушай, Пэтч, хватит нести какой-то бред! — хмуро бросает Питер. — Тебя и пальцем никто не трогал, но ты хочешь убедить всех в том, что тебя едва ли не избили. У кого ты научилась так нагло врать и клеветать на людей?

— Закрой свой рот!

— Сама заткнись!

— Заткнись ты, урод!

— Следи за языком, жалкая малолетка!

— Так, ну-ка прекратили этот балаган! — вскрикивает Альберт. — Чего вы тут, твою мать, устроили? Совсем что ли обалдели?

— Это она начала! — указывает на Марти пальцем Питер. — Я сидел здесь, никого не трогал, работал над музыкой и ждал приезда Перкинса. Но тут приперлась эта принцесса, начала выносить мне мозг и разбила эти барабаны.

— Заткнись, Роуз!

— Чего она постоянно ко мне цепляется?

— Я сказал, заткнись! — прикрикивает Альберт. — И настоятельно советую тебе держать язык за зубами. А иначе мне придется принять некоторые меры.

— Серьезно? Вы верите этой девчонке?

— Ты сам постоянно цепляешься к ней! Хотя она никак тебя не оскорбляет и не дает повода ненавидеть ее.

— Да я бы эту девчонку и пальцем не тронул, ибо мне просто противно прикасаться к этой мадам.

— Хватит придираться