Через мгновение в дверях кабинета появилась и она сама. Театрально закатив глаза и уперев руки в бока, Дрея бросила на дочь строгий взгляд. Но Диана его абсолютно проигнорировала, здраво рассудив, что пока она находится в надёжных руках отца, никакого воспитательного процесса точно не получится, а посему можно смело не обращать на мамины укоры внимания.

— Вот ты где! Может, хватит бегать к папе за защитой каждый раз? — спросила Дрея, всё же не выдержав и тепло улыбнувшись.

— А что я? Я ничего. Я пришла папу в парк сводить.

— Ты папу или папа тебя?

— Я папу! — совершенно авторитетно заявила девчушка.

— Дрея, солнце, ну я уже обещал её сводить в парк, — обречённо, но с улыбкой проговорил Андрей.

— Ну и славно, значит, до вечера в ответе за неё ты. А я с Элией пройдусь по магазинам. Рем тоже до вечера свободен, так что бери его и идите в парк, — заявила Дрея и, по-детски показав мужу язык, тут же скрылась за дверью.

— О, дядя Рем будет! Ура! — радостно захлопала в ладоши Диана.

Андрей тяжело вздохнул. Для Дианы Рем был тем идеальным дядей, который вечно травит смешные байки и втихаря закармливает сладким. Ради этого она была готова проводить с ним дни напролёт — уж что-что, а сладости эта девчонка обожала всей душой.

— Ладно, Ди, пойдём. Раз мама разрешила, не будем задерживаться, — с улыбкой проговорил Андрей и направился к выходу, унося дочь на руках.

В опустевшем кабинете, продуваемом тёплым ветром, на столе остался лежать одинокий планшет. На его тёмном экране мерно пульсировала красная надпись прочитанного сообщения:

«Обнаружен сигнал. Система AB-12/0394. Сигнатура звезды не фиксируется».

А рядом с открытым предупреждением светился заголовок другого, прикреплённого файла:

«Проект Люминар. Главный инженер: Айрис Морозова».

Александр Лиманский, Виктор Молотов

[де: КОНСТРУКТОР] Терра Инкогнита

Глава 1

Москва, 2076 год.

— Это билет в один конец. Шансов выжить практически нет. Вы это вообще понимаете? — спросил меня молодой кадровик.

— Понимаю, — спокойно кивнул ему я.

Люблю я запах бюрократии по утрам. Он всегда отдаёт тихим, вежливым равнодушием, которое прямо говорит: «Вы для нас — строчка в базе данных. Не более того».

Вербовочный центр корпорации «РосКосмоНедра» располагался в здании бывшего НИИ — между Капотней и промзоной, в том сером поясе Москвы, куда приличные люди не заезжают без крайней нужды.

Вокруг меня были серые стены с потёками от протечек. Линолеум здесь когда-то был зелёным, а теперь стал неопределённо-болотного цвета. Гул кондиционера слышался под потолком, который не столько охлаждал воздух, сколько создавал иллюзию деятельности.

А на стене висел плакат.

На котором был изображён улыбающийся мужик в футуристическом скафандре. Белые зубы, уверенный взгляд, за спиной — силуэты гигантских деревьев и что-то похожее на динозавра, но нарисованное так, чтобы не пугать.

«ТЕРРА-ПРАЙМ ЖДЁТ ГЕРОЕВ!» — гласила надпись.

Судя по качеству печати и выцветшим краям, ждала она их ещё до Великого Кризиса.

Я сидел на металлическом стуле, который скрипел при каждом движении. Напротив расположились стол, монитор, клавиатура с затёртыми клавишами. И этот кадровик.

Парню было лет двадцать пять, может, чуть больше. Костюм явно с чужого плеча, поскольку рукава коротковаты, да плечи топорщатся. Галстук завязан кое-как, узел съехал влево. А взгляд гласил о том, что этот человек сидит здесь давно и уже перестал видеть в посетителях людей.

Он смотрел в монитор так, будто там показывали что-то интереснее моего личного дела.

Хотя, если честно, там наверняка и показывали. Может, курс акций «РосКосмоНедра». С их капитализацией можно было вербовочный пункт в более приличном здании организовать.

Хотя так оно, скорее всего, и было. Когда набирали основные составы, небось принимали в зеркальных небоскребах. А здесь же… Здесь набирают смертников.

— Корсак Роман Андреевич, — констатировал кадровик. Строчка в его базе данных наконец ожила в кресле напротив. — Пятьдесят пять лет. Бывший военный. Инженерно-сапёрная специальность.

— Действующий, — поправил я.

Он оторвался от монитора. Впервые за три минуты.

— Что?

— Не бывший. Я в запасе. Есть разница.

Он посмотрел на меня. Так быстро, как кассирша в «Пятерочке», оценивая можно ли водку продавать. Скользнул взглядом по седине. А её у меня хватало, ещё с Сирии. По шрамам на руках, которые я уже не прятал, какой смысл. По тому, как я сидел: спина прямая, руки на коленях, ноги чуть расставлены для устойчивости.

Он ничего не понял. Да и не пытался понять.

— Угу, — сказал он и снова уткнулся в монитор. — Вы понимаете, — кадровик заговорил снова, читая с экрана, — что вероятность летального исхода крайне высока?

— Понимаю.

— Вероятность успешного возврата сознания в исходное тело при экстренном разрыве канала — менее пяти процентов.

Это значило, что если мой Аватар падет смертью храбрых, у меня есть лишь пять процентов, на успешное возвращение в собственное тело. По факту — умираешь в Аватаре, умираешь и здесь.

— Понимаю, — кивнул я.

— При штатном отключении шанс вернуться — около восьмидесяти пяти. Остальные пятнадцать — риск когнитивных нарушений различной степени тяжести.

Тут все было проще. Штатное отключение — это когда тебя возвращают из Аватара в наш мир обратно. И тут тоже есть риски.

— Вплоть до полной утраты высших психических функций, — закончил он.

— Я стану овощем, — перевёл я на человеческий.

— Да, овощем, — моргнул он. — Вы точно понимаете, что подписываете?

Я прекрасно понимал.

А еще знал, что он озвучивает статистику для регулярных боевых подразделений. Нагло врет мне прямо в глаза.

Там, куда попаду я, восемнадцать процентов умирает на первой высадке. Это значит, что каждый пятый не доживает до заката первого дня.

Весёлые цифры. Хотя бывало, что видел и хуже.

— Где подписывать? — уверенно спросил я.

Кадровик некоторое время помолчал. Видимо, я сбил его со скрипта. У него там наверняка была целая ветка диалога: «если клиент нервничает», «если клиент задаёт вопросы», «если клиент плачет». А вот ветки «если клиенту похер» — не было.

— Вам не положен стандартный период ожидания, — сказал он, листая что-то на экране. Пальцы двигались машинально, он явно делал это тысячу раз. — Очередь на инженерные позиции в обустроенных секторах от шести месяцев. Охрана периметра, техническое обслуживание, операторы тяжёлой техники — всё занято.

Он посмотрел на меня поверх монитора и добавил:

— Или зарезервировано.

Зарезервировано. Хм, хорошее слово. Бюрократический эвфемизм для «куплено».

Чей-то