явно испытывал любовь к девушке, или какое-то подобие этого. Я не была уверена, что Высокородные вообще способны любить. В некотором смысле эти эмоции казались им неподвластными. Но что бы это ни было, я не могла избавиться от ощущения, что преданность, которую он испытывал к Энии, могла привести к ещё большим разрушениям. В конце концов, если бы он ничего не чувствовал к ней, он бы уже отпустил её. Это было то, что я не смогла сказать вслух прошлой ночью. Вместо этого слова повисли в воздухе между нами — невысказанные, непризнанные.

Я вздохнула и подняла сумку с книгами и пергаментами чуть выше на плечо. Худшей частью всего этого было признание того, что, хотя Блейк и не был хорошим человеком — он доказывал это снова и снова, — он мог быть и не совсем злым. Он был способен испытывать чувство вины, признавать ошибки — ну, не тогда, когда они случались со мной, — и нести груз ответственности. Но рано или поздно ему придётся выбирать между чувством вины, любовью и шансом покончить с тем ужасом, которым становилась Эния.

Я остановилась, положив руку на дверной косяк общей комнаты, осознав, что в течение прошедшей ночи и дня мои мысли были поглощены Блейком Дракхэрроу даже больше, чем обычно. Мои чувства к нему стали острее, интенсивнее. Не говоря уже о тревожном осознании, которое преследовало меня, как назойливая тень. Весь день я всё больше ощущала его присутствие где-то в школе, даже когда мы не были в одном классе.

Моё тело тоже ощущалось по-другому. В конечностях чувствовалось беспокойство, как будто мышцы были постоянно напряжены и готовы к действию. Ранее тем днём мне пришлось сдерживать себя в элементарном бою, опасаясь, что я могу случайно ранить кого-нибудь. Интересно, как бы проявились эти чувства, будь у меня современное оружие? Какая-то часть меня жаждала испытать себя против представителя Высшей крови.

И, наконец, у меня заныла шея. Как будто на ней был синяк. Я поймала себя на том, что потираю это место в течение дня, как будто получила травму, о которой забыла. Но это было больше, чем боль. Было вот что… тянуло. Как будто я чего-то хотела, нуждалась в чём-то, чего не могла точно определить. Комок в горле тянул меня к нему.

Я нахмурилась. Это сводило с ума. Но я была уверена, что всё это были симптомы того, что Блейк пил мою кровь. О которых он удачно не упомянул. Или, может быть, он даже не подозревал об их существовании. Были ли эти побочные эффекты из-за того, что я была блайтборном? В любом случае, они наверняка были временными. Мне просто нужно было разобраться с ними сейчас и пройти Игры Консорта. Блейк произнёс это так, как будто действие его крови вскоре пройдёт.

Я толкнула дверь и вошла в общую комнату. Несколько первокурсников были рассеяны по комнате, тихо беседуя в креслах у больших окон или тихо читая в одном из укромных уголков у книжных шкафов.

Мой взгляд упал на Навина. Он развалился на кушетке у камина, угрюмо уставившись в пламя. После Фестиваля Ледяного огня Навин был далёк от нас с Флоренс. Я предположила, что это связано с разочарованием. В конце концов, он так и не набрался смелости рассказать Флоренс о своих чувствах той ночью на танцах. Я отнесла это к его сожалению, но ожидала, что он справится с этим. Были бы и другие шансы. Но теперь, глядя на него, я задавалась вопросом, было ли это всё.

Я подошла к дивану. — Привет, ты.

Он слегка хмыкнул, но больше ничего не ответил. Я поморщилась. Он явно не хотел компании, но иногда дело было не в том, чего ты хочешь, а в том, в чём ты нуждаешься. Я решила, что пришло время оставить его наедине с его мрачными мыслями, какими бы они ни были.

Я опустилась на диван рядом с ним, бросив сумку на пол.

— Ты в порядке? — тихо спросила я. — В последнее время ты казался каким-то… не в себе. Хочешь поговорить об этом?

Навин запустил пальцы в свои короткие тёмные волосы. Как обычно, в итоге он стал похож на раздражённого ёжика. Я спрятала улыбку. Он пожал плечами, всё ещё глядя в огонь.

— Это из-за Флоренс? — рискнула спросить я. — Послушай, я знаю, что ты не разговаривал с ней так, как хотел на балу. Но будут и другие шансы, Навин. Вы всё время видитесь. Хочешь попрактиковаться на мне… может быть? — Возможно, это была ужасная идея, но я не была уверена, что именно предложить.

Он покачал головой. — Дело не во Флоренс. Ну, — поправил он, — не только во Флоренс. — Он взглянул на меня. — Это просто всё, — признался он. — Я не знаю, что я собираюсь делать.

Теперь я встревожилась по-настоящему. — Что вы имеете в виду? Что ещё происходит?

Он съёжился на диване. — Я завалил одно из занятий.

Я попыталась скрыть своё потрясение. Наши последние экзамены были в конце семестра в Винтермарке. Навин тогда не признался в этом. Он позволил пройти месяцам, никому ничего не сказав. И ему всё ещё разрешили посетить бал.

— Что ж, — осторожно сказала я. — Всего один урок — это не так уж плохо. Может быть, ты сможешь наверстать упущенное? Пересдать урок? Вы говорили об этом с профессором?

Навин нахмурился. — Я завалил урок… и получил «W» по двум другим.

Я моргнула. Я знала, что «W» означает «Слабый». Итак, это были три урока, в которых он не преуспевал. Мне стало интересно, в каких именно. Я точно знала, что он сдал основы рукопашного боя. Он и профессор Стоунфист хорошо ладили, и она даже несколько раз похвалила его перед классом.

— «Слабый» — это, по сути, то же самое, что и неудачник, — с несчастным видом сказал Навин. — Это три урока, которые я проваливаю.

— У нас весенние экзамены в конце семестра, — медленно произнесла я. — Может быть, ты хорошо справишься с ними. Теперь, когда мы знаем, Флоренс и я можем помочь тебе учиться. Мы можем провести с тобой тест, чтобы убедиться, что ты лучше подготовлен.

— Может быть, — он не выглядел убеждённым. — Но более вероятно, что к концу года я уйду отсюда.

В выражении его лица было что-то, чего я не поняла.

— Ну, даже если это случится, в жизни есть нечто большее, чем Кровавое Крыло, верно? — я напомнила ему, пытаясь подбодрить. — Должно быть, ты хотел быть кем-то ещё, кроме разведчика для Домов