ли, что воздействие, ощущаемое при проникновении другого девианта в твое сознание, равносильно электрическому разряду силой почти пятьсот вольт? А ты… – она смеется. – Ты просто «не обращаешь внимания»!

Я пожимаю плечами. Трудно сосредоточиться, когда по всему телу расползается какой-то зуд. Джейд сейчас в моем сознании, я обороняюсь изо всех сил и в то же время отчаянно ищу путь к спасению.

Джейд одобрительно кивает:

– Вот так! Да, теперь я тебя слышу!

– Потому что я вам позволила, – отвечаю ледяным тоном, не обращая внимания на оглушительный стук сердца в ушах.

Что же делать? Что делать?!

– Кросс, где ты? – беззвучно кричу я.

– Спешу, как могу!

– Быстрее!

– Ты сейчас с кем-то переговариваешься, – говорит Джейд. – С кем?

Захлопываю свой разум прежде, чем она поймет, что это Кросс. Бросаю взгляд на бесполезный револьвер. Он лежит в углу, от Джейд футах в трех. До него не добраться – в любом случае она пристрелит меня раньше.

– Именно, – отвечает она моим невысказанным мыслям. – Пристрелю.

Можно на нее броситься. Разумеется, она будет стрелять – но, если я заставлю ее опустить револьвер хоть на пару дюймов, можно надеяться, что не получу пулю в грудь.

Пожалуй, стоит попробовать.

– И что ты хочешь попробовать? – рассеянно спрашивает Джейд. На лбу ее прорезалась глубокая морщина, Джейд сосредоточена на проникновении в мои мысли.

Этим я и пользуюсь. Щит настолько сильного мода может ослабнуть лишь в одной ситуации: когда мод использует свои способности. Когда полностью сосредоточен на чем-то другом. Джейд сейчас сосредоточена на мне. Мысленно тянусь к ней, открываю тропу. Добравшись до ее щита, начинаю на него давить.

– Твои вены… они не меняются!

Она все еще читает мои мысли. От того, что эта женщина забралась мне в голову и что-то там вынюхивает, тошно – но я использую это в своих интересах. В сущности, даже помогаю ей: вывожу определенные мысли на поверхность и позволяю их прочесть.

– Ты работаешь на Сопротивление… бедная дурочка!

Всю свою психическую силу я направляю против ее щита. Бью в него со всей доступной мне силой. Представляю себе таран. И трещину. Она растет и ширится. Щит у Джейд почему-то выглядит золотым – пусть так, неважно. Диктовать своему сознанию образы – напрасный труд. Золото сияет все ярче, в голове у меня пляшут мотыльками сверкающие пылинки; трещина становится длиннее, шире, словно на льду замерзшей реки; еще одно усилие, и я…

Внутри.

Внутри?

Я больше не чувствую давления ее щита, попыток меня оттолкнуть. Но она и не подскакивает от неожиданности. Сомнительно, чтобы Джейд тоже развила в себе навык не обращать внимания на разряд в пятьсот вольт. Ее безмерно изумило, что такое вообще возможно. Или, может, она была поражена, потому что верила, что так не умеет никто, кроме нее самой?

Отложив все эти вопросы, я сосредотачиваюсь на мысленном приказе:

«Опусти револьвер».

– Хватит напрягаться. Читать мои мысли тебе незачем, – заверяет меня Джейд. – Я сама охотно тебя просвещу. Ты сражаешься не на той стороне, Дарлингтон. Злодеи здесь совсем не мы.

От этих слов я теряю концентрацию. Смотрю на нее, не веря своим ушам.

– Вы погубили тысячи людей. Из своего собственного народа.

– Это не мой народ. По крайней мере, те, на кого ты работаешь. Это чудовища. Они разрушают умы, – в ее серых глазах читается неожиданное великодушие. – Сдавайся, и я сохраню тебе жизнь.

Я не могу сдержать злого смешка:

– Ага, конечно!

– Я не шучу! – чувствую в ней возбуждение и интерес. – Я хочу изучить тебя. Хочу с тобой работать.

У меня отвисает челюсть.

– Ни за что не соглашусь работать с вами!

«Опусти револьвер!»

Джейд слегка опускает дуло револьвера. Кажется, сама этого не замечает. По опыту с расстрельной командой знаю: люди не слышат того, что я им приказываю. Я управляю их сознанием, но мои команды не преображаются для них в то, что можно воспринять и понять. Они не слышали, что я приказываю опустить винтовки, – просто чувствовали, что не могут этого не сделать.

– Надеюсь, ты передумаешь, – говорит Джейд. – Ты очень необычная. Людей с таким мощным сознанием я еще не встречала.

– Да, не сомневаюсь, это честное предложение. Вы сразу отвезете меня в Капитолий, и мы будем трудиться бок о бок в соседних кабинетах.

– Разумеется, нет. Ты будешь находиться под стражей. Поначалу, – подчеркивает она. – Но когда я обучу тебя всему, что нужно знать, когда покажу тебе все возможности – думаю, ты поймешь, почему я работаю на Генерала.

Хочу снова скомандовать: «Опусти револьвер!» – но искреннее воодушевление в ее голосе и в глазах заставляет меня покрыться холодным потом. Внутри ворочается страх. Оказаться под стражей, снова попасть в камеру – это я могу перенести…

Но в ее руках оказаться не хочу.

В памяти всплывает больничная палата, полная «расколотых» модов. Холодильник с пробирками, полными крови. Понимание: здесь происходит что-то ужасное.

Эта женщина хочет меня «изучать»?

Ни за что!

– Вместе мы сможем достичь истинного величия. Только представь…

– Никогда не соглашусь работать ни с вами, ни на вас! Из-за вас погиб мой дядя!

– Он погиб по собственной вине. – Лицо ее омрачается; должно быть, она понимает, что ничего от меня не добьется. – Никогда не сталкивалась с настолько мощным сознанием. Будет очень жаль, если оно пропадет без пользы.

«Направь револьвер на себя!»

Она невероятно сильна, такое чувство, что сейчас улыбнется и скажет: «Неплохая попытка!» Но ничего такого Джейд не говорит. Хотя она все еще у меня в голове. Почему же не замечает того, что я делаю? Хотела бы я больше знать об этой своей силе. Знать хоть что-нибудь! Быть может, она работает на другой частоте?

Впрочем, сейчас-то какая разница?

«Направь револьвер на себя!»

Джейд сводит брови. Рука у нее дергается, револьвер в ней дрожит. Я чувствую, как разжимается ее мысленная хватка: оставив мое сознание, она борется с этим непонятным для нее импульсом. Пытается ему сопротивляться – но моя решимость сильнее. Я не позволю этой женщине превратить меня в подопытного кролика. Или приговорить к смерти. Не пойду на расстрел. Не покину Кросса. Не подчинюсь.

«Направь револьвер на себя!»

– Если не согласишься со мной работать, тебе конец! – уже с откровенной злобой говорит Джейд. – Но лучше подумай еще раз!

«Направь револьвер на себя!»

Джейд снимает оружие с предохранителя. Лицо ее теперь, когда она уже не надеется склонить меня к «сотрудничеству», снова превратилось в ледяную маску.

Во мне растет злость. Почему она не подчиняется моим командам? Почему, черт возьми, это не срабатывает?