– Да, – сказал я. – Кажется, нам есть, о чем поговорить?

– Очень бы хотелось, – признался Симай.

– И чем скорее, тем лучше, – добавил Андрей. – Не уверен, что прав, но мне кажется, времени у нас мало.

Черт, ну почему все всегда случается одновременно? Сто раз замечал. Стоит произойти одному непосредственно касающемуся тебя событию (не важно – приятному, неприятному или нейтральному), как тут же начинают сыпаться другие. Словно у твоей судьбы в специальном мешке, где они хранятся, образовалась нежданная прореха. Вот и сейчас. С одной стороны, мне необходимо как можно быстрее увидеться с Леславом Яручем – ведущим агентом сыскного отделения городской полицейской управы. С другой – разговор с этими господами тоже, по понятным причинам, не терпел отлагательств.

На помощь пришла все та же судьба со своим дырявым мешком. Пока я пытался сообразить, как разрулить ситуацию, из-за угла прямо на нас бодрой целеустремленной походкой, в сопровождении двух младших полицейских чинов, вышел сам Леслав Яруч. Собственной, как говорится, персоной.

И не успел я рта открыть, чтобы поздороваться, как полицейский, шедший справа от Яруча, кривоногий и конопатый, с рыжеватым чубом, выбивавшимся из-под козырька фуражки, и такими же усиками с подкрученными вверх концами, остановился наставил на нас палец и заорал:

– Вот они! Те, что утром от нас сбежали по крышам! А ну стоять, мазурики!

С этими словами он схватился за кобуру с явным намерением извлечь револьвер, да так и замер с открытым ртом и выпученными глазами.

Лицо Яруча тоже изменилось – правая бровь нахмурилась, левая же недоуменно вздернулась вверх, как бы вопрошая: «Это еще что такое?»

Я обернулся к своим новым странным знакомцам и тоже замер. В их руках, словно по мановению волшебной палочки, возникло оружие. Пистолеты были недвусмысленно нацелены в животы полицейским. Вид у них (пистолетов, а не животов!) был весьма необычным, но в том, что они способны стрелять, и весьма эффективно, не возникало отчего-то ни малейших сомнений.

– Автоматический пистолет «Беретта-86», – любезно подтвердил мои невысказанные мысли тот, кто назвал себя Андреем. – Калибр – девять миллиметров. Двенадцать патронов в обойме, а точнее, в магазине, который находится в рукоятке. Автоматический, значит…

– Я знаю, что это значит, – резко сказал Леслав. – Немедленно уберите оружие. Надеюсь, нет сомнений, что в случае, если вы, не приведи Господь, пустите его в ход, у вас не будет и тени шанса избежать возмездия? Полиция Княжеча может быть нерасторопной. И даже ленивой. Но только не в случае, когда угрожают ей самой.

– Никаких сомнений, – сказал Андрей. – Я сам бывший полицейский и вовсе не хотел угрожать своим коллегам. Не говоря уже о том, чтобы причинить им вред. Но нам нужны гарантии неприкосновенности. Мы – не преступники.

– Каких гарантий вы требуете?

– Думаю, твоего слова, Леслав, им будет достаточно, – я счел нужным высказать свое мнение, подчинившись неожиданному порыву.

– Ты знаешь этих людей, Ярек?

– Как тебе сказать… И да, и нет. Я знаю, что они попали в очень сложную и необычную ситуацию, и им нужна помощь. Возможно, что и нам пригодится их помощь. И думаю, что они говорят правду – они не преступники. Хотя утверждать точно не возьмусь.

– Однако… И что мне делать?

Тут в переулок со стороны Яруча и полицейских вывернул упитанный господин в шерстяном костюме-тройке, котелке, с тросточкой и пышной алой розой в петлице. За левый локоть господина цеплялась дамочка, одетая в длинный бежевый жакет поверх светло-коричневого платья и в шляпе, похожей на перевернутую суповую миску (терпеть не могу эти новомодные женские шляпы), украшенную искусственными цветами. Губы у дамочки были накрашены ярко-алой помадой, надо думать, под цвет розы.

– Ах! – воскликнула она весело, завидев нас. – Какая сцена! Семен, я же вам буквально вчера говорила, что жизнь бывает интереснее всякого театра! И вот – доказательство. Скажите, – обратилась она к Симаю. – Вы правда цыган, который собрался стрелять в полицейского? Как романтично!

«Да она же под кокаином, – догадался я. – Плюс эмансипе, судя по реплике. Хорошенькое дело, этого нам только не хватало».

– Дорогая, я тебя умоляю… – произнес упитанный господин. При этом «дорогая» у него вышло басом, «я тебя» тенором, а на «умоляю» голос ушел в чистый фальцет.

– Проходите, – процедил сквозь зубы Леслав, но так, чтобы его расслышали. – И побыстрее. Полиция сама разберется.

– Но я хочу знать, что здесь происходит! – надула алые губки дамочка.

Неизвестно, чем бы все закончилось, но тут подал голос Симай.

– Девушка, вы ошиблись, – с необыкновенной развязностью сказал он. – Здесь не е…ут, а стреляют. И вообще, мы любим поаппетитнее и помоложе.

– Нахал! – взвизгнула девица и осеклась, увидев, направленный в ее сторону ствол.

– Катя, пошли отсюда! – очнулся наконец упитанный господин, после чего с необыкновенной живостью развернулся и, таща за собой онемевшую Катю, скрылся за углом.

Рыжеватый полицейский захохотал. Его товарищ подумал-подумал и засмеялся тоже. Даже Леслав, и тот ухмыльнулся.

– Не е…ут, а стреляют, – утирая пальцем слезу из глаза повторил режыватый. – Ох, уморил, ромалэ!

– Так. Теперь, предлагаю поговорить, – сказал Андрей и, кивнув Симаю, засунул пистолет сзади за пояс, спрятав его под пальто. – Но предупреждаю сразу, разговор будет долгий.

– У меня нет времени на разговоры, – покачал головой Леслав. – Тем паче долгие.

– Леслав, – сказал я. – Время придется найти. Дело очень серьезное, можешь мне поверить. Но и это еще не все. Я спешил к тебе сообщить об убийстве.

– Час от часу не легче. Где, кого, когда?

Я коротко рассказал.

– И как ты там оказался? – нахмурился Леслав.

– В гости зашел.

– В начале десятого утра?

– Мне была нужна справка.

– Архивариус, – повторил сыщик. – Зачем убивать архивариуса? Старого человека?

– Ты меня спрашиваешь?

– А кого еще?

– У меня есть предположение, – сказал я. – Но это, опять же, длинный разговор.

Яруч сдержанно вздохнул.

– Ладно, пошли. Петро, – обратился он к рыжеватому полицейскому. – Беги в часть, бери фотографа и дуйте с ним на Еврейскую. Мы будем там.

Когда было осмотрено место происшествия, сделаны фотографические снимки, увезли труп архивариуса, опросили соседей, время приблизилось к