Я вскочила с лавки и метнулась к выходу из подвала. Воевода меня перехватил и прижал к себе с такой силой, что мои трепыхания не возымели действия, меня никто не собирался отпускать.

— Да что ж ты делаешь, отпусти, мне к Любомиру срочно надо, — мои протесты были проигнорированы, а вот обращенный полный грусти взгляд воеводы чуть не вверг меня в панику. Я оглянулась на своих старушек и впервые увидела стоящие в их глазах слезы.

— Говори, — приказала я боярину, сжав зубы.

— Все посольство Кощея Бессмертного в полном составе было перенесено вместе со всем скарбом их при помощи подковки волшебной в его царство, — отрапортовал воевода.

Не паниковать, Маша! Главное — оставаться в сознании! Что ты сейчас можешь? Помчаться в царство Кощея? Взять в плен Елисея и обменять его на Ванюшку? Идея хорошая, да кто ж тебе это позволит? И вообще, что ты знаешь о Кощее? Злобный сказочный персонаж, желающий жениться на Василисе Прекрасной! Ах да, у него еще смерть очень мудрено спрятана, но ведь и баба Яга — сказочный персонаж, которым детей, если они шалят, пугают. А, в реальности, оказалась заботливой дружелюбной старушкой с чуть вредным характером. Есть шанс, что и с этим можно будет договориться? А договариваться определенно придётся, но для ведения переговоров у меня катастрофически не хватает информации о самом Кощее Бессмертном, о том, зачем ему потребовалось убивать Елисея, зачем он детей и женщин похитил.

— Пусти, пожалуйста, — успокоившись, обратилась я к Святояру.

Он нехотя на шаг отошел от меня, внимательно следя за моими действиями. Я, слегка пошатываясь, добрела до стульчика, который ранее занимала и подняла свой блокнот.

— Прохора в камеру, для нас так будет спокойнее, Збару наверх в горницу, спать уложить, сюда — стол, лавки, бодрящие напитки и пироги — совет держать будем, — правильно поняв меня, скомандовал Светояр.

Мой боевой отряд дружно ему покивал и умчался выполнять распоряжения, связанный боярич был перемещен воеводой в свою камеру. Бабульки споро подхватили под руки зареванную знахарку и отволокли ее в свободную горницу, уложили спать и, для надежности, прочитали под нос стишок, чтобы Збара до утра не просыпалась. Елисей, умытый и причесанный, принес в нарядный склеп три лавки и стол, бабульки захватили скатерть-самобранку. Буквально через пятнадцать минут все было готово к проведению совещания, на столе стояли большие блюда с пирогами и кувшины с ароматным горячим чаем. Аппетита не было, но кружку отвара из бодрящих трав я выпила, бабули и Елисей скушали по одному пирожку, воевода тоже не притронулся к угощениям и с тревогой смотрел на меня.

— Расскажите, что вы знаете о Кощее Бессмертном, — попросила я коллег, открывая блокнот.

— Так чего ж, рассказывать? Государь он соседнего царства, силен да свиреп. Власть свою держит сильной рукой, спуску никому не дает. Властители соседних государств его побаиваются, он с войском своим часто набегами промышляет. На наше царство в последний раз осьмнадцать лет назад набег учинил, но царь-батюшка охоту его отбил, с тех пор у нас с Кощеем мирно живем.

— А почему она решил Елисея убить? — царенок поперхнулся отваром от моего вопроса.

Баба Яга немилостиво стукнула внучка по спине, и он сразу перестал кашлять. Старушки глубоко задумались над моим вопросом.

— Ох, и не знаем, Машенька. Елисейка, вроде, ему зла не делал, девок кощеевых за огороды не водил, послу его не грубил, посольских не обижал, — начала рассуждать Янина.

— А ты с послом знаком? — спросил у Елисея Святояр.

— Да, Пшемислав Тадеушевич очень умен и много всего интелесного знает, — бесхитростно стал рассказывать царенок. — Мы часто с ним о звездах лазговаливали, он тоже увлечен астлономией.

Мы с воеводой переглянулись.

— А ты ему о своих лекциях за огородами рассказывал? — уточнил Святояр.

— Да, ему было интелесно, как девушки восплинимают и усваивают новое о звездах, — пожал плечами Елисей. — Советы мне давал, как лучше созвездия показывать, даже калтинки лисовал.

— Картинки говоришь, — насторожились бабульки. — А где они сейчас, голубь ты наш сизый?

— Так в моей голнице в цалском телеме.

Бабульки меж собой переглянулись, и баба Янина, подскочив с места, умчалась быстрой ланью из нашего терема.

— Елисей, а про то, что Марфа за тебя замуж собралась, ты с послом разговаривал? — вел допрос царенка Святояр.

Тот сначала задумался, почесывая кучерявую голову, а затем методично закивал головой.

— Да, мы когда с Малфой ласставались, она уж больно плакала, за луки меня хватала, и кличала, что я ее люблю, но не понимаю этого. Я тогда очень ласстроенный в цалский телем возвлащался, а посол Пшемислав Тадеушевич мне по дологе встлетился. Сплосил, почему я такой глустный, ну я ему все и лассказал, он меня тогда еще успокаивал, — доложил оболтус.

— Значит, за тобой давно уже следили и подыскивали исполнителя, который тебе иголочки подкинет, — резюмировал боярин.

— Малаша и Варвара не подошли, — согласилась с выводами воеводы баба Яга. — Им Елисей нужен был для того, чтобы ворожбу на будущего мужа совершить.

От последней фразы глаза воеводы полезли на лоб, и он удивленно осмотрел с ног до головы нашего кривенького. Мол, «какого мужа можно приворожить посредством этого убогого?», и я с ним была полностью согласна.

— Кроме того, следили и собирали сведения на каждую боярышню, что с Елисеем до огородов прогуливалась, поэтому они через Малашу на Прохора вышли, — далее вел рассуждения Святояр.

Мы с бабульками только молча ему кивали. Вдруг воевода резко встал, направившись к камере пацаненка, громко к нему обратился:

— Ну, что буянить будешь? Али мирно поговорим?

— Мирно, — услышали мы тихий ответ.

Святояр вывел полностью одетого и даже умытого боярича с развязанными и перебинтованными руками. Воевода усадил его рядом с собой и дал кружку отвара, Прохор пил жадно, не поднимая на нас глаз.

— Рассказывай, Прохор, о своем знакомстве с Кощеевым послом, — взял за худенькую шею пацаненка и «ласково» заглянул ему в глаза.

Боярич весь сжался и начал трястись мелкой дрожью.

— Я как-то к отцу в царским терем пришел с посланием от матушки, там случайно и встретились. Раззнакомились, Пшемислав Тадеушевич очень обходительным вельможей оказался, — выкладывал все Прохор.

— Про Малашу свою ему рассказывал? — не терял времени воевода.

— Да, душа у меня рвалась, когда царевич с Малашей за огородами прогуливались, места себе не находил. А тут он пожалел меня, посочувствовал, — пряча глаза, рассказывал Прохор и перепуганно заверил нас: — Но про царевича я ему ничего не рассказывал.

Мы со Святояром повернулись к Яге, та величественно кивнула, мол, «правду щебечет».

— О том,