нужно задать пару вопросов девочке, и поэтому он предлагает хозяйке:

— Три литра — две копейки. — И не дожидаясь её согласия, заканчивает торг. — Давайте тридцать литров и кусок мыла.

— Ну хорошо, — как бы нехотя соглашается она, но Горохов насквозь видит эту прожжённую торговку.

Он начинает подниматься по лестнице, и как бы вспоминает:

— Да, кстати, пришлите мне Нинку, на пару минут.

— Может вам бота? — На всякий случай спрашивает хозяйка. — Ботов днём мы выдаём за треть цены.

Он поворачивается к ней, смотрит на неё неодобрительно, и произносит:

— Мне не нужен бот, пришлите мне Нинку, на пару минут.

И не слушая её ответа снова идёт вверх по лестнице.

⠀⠀

Глава 16

Бот-прислуга приволок ему в моечную комнату небольшую бочку теплой воды. На вид литров тридцать, но зная жадность хозяйки он подумал о том, что и тут она скорее всего сэкономила. Горохов был почти спокоен, он, конечно, предполагал, что если им интересуется какой-нибудь «доброжелатель» из тех, что перерезают топливопроводы или лепят передатчики на мотоциклы, хозяйка уже послала такому весточку о том, что он снова в заведении. Поэтому, ему просто нужно быть начеку. Как и всегда. Он не торопясь, разделся, осматривая и бросая вещи на старый вихляющийся стул. Потом разулся, остался в одном галифе, сел прямо на свои вещи, обрез положил себе на колени, закурил. Выкурил половину сигареты, прежде чем в дверь поскреблись.

— Кто? — спросил, беря револьвер и становясь рядом с дверью.

— Это я, — донёсся из-за двери девчачий голос.

— Кто я? — ещё раз спросил, хотя голос узнал.

— Я, Нина.

Он отодвинул засов, но открыл дверь ей не сразу, сначала приоткрыл, просмотрел коридор за спиной девочки. Убедившись, что там никого нет, впустил её.

Она смотрела на него молча и ждала: ну, чего? Горохов сразу достал из кармана маленькую монету в двадцать копеек. Да, деньги не малые, он ей уже много денег дал, но тут жадничать было нельзя. Ему нужны были её глаза и её молчание.

— Спасибо, — произнесла девочка, быстро хватая серебряную монетку своей натруженной рукой.

— Это тебе спасибо, хорошо, что ты мне сказала про человека Коняхина, который ходил в гараж. Кстати, а что было после того, как я уехал?

— Так Коняха и его дружки сразу за вами подорвались.

— За мной, значит, сразу уехали?

— Ага, — произнесла девочка, продолжая глядеть на него, — сразу как вы выехали, так они следом.

— Угу, угу, — задумчиво кивал он, размышляя: «Это Коняхин, что ли поставил мне «жучка»? Ну, а как иначе он собирался выследить меня в степи ночью? По следу? Или коптером?» И опять ничего не надумав, он спросил у Нины. — А кто-нибудь ещё про меня спрашивал?

— Конечно, — сразу ответила она, — много кто.

— Много кто? — Инженер удивился. — Тарасов? А ещё кто?

— Да, Тарасов приходил, — сразу начала говорить девочка, — спрашивал меня про вас, ещё спрашивал, не убирали ли комнату за вами. Я ему сказала, что не убирали, он взял ключ и пошёл смотреть. Искал что-то. Матрас поднимал, углы осматривал, мусорку.

— Так, ну это понятно, это понятно, — задумчиво произнёс Горохов, — а ещё кто мной интересовался?

— А ещё один из-за стены, богатый.

— Богач из верхнего города? — переспросил инженер. А вот это было как раз то, на что он и рассчитывал с самого начала дела.

— Угу, — подтвердила Нина.

— И что он у тебя спрашивал?

— У меня ничего, он с хозяйкой про вас говорил, а я рядом песок в зале мела, краем уха слышала.

— Имени ты его не знаешь? Город-то у вас не большой, тут все друг друга должны знать?

— Не-а, не знаю, я тут недавно, тем более, эти из верхнего города у нас тут редко бывают, нужно будет у хозяйки спросить. Только вы спросите сами, а то если я спрошу, она спросит, чего я лезу?

«Да, хозяйка так и спросит». Инженер был с ней согласен. Её слова звучали разумно, более чем просто разумно для девочки подростка, которая никогда не ходила в школу. Он уже был знаком с одной такой же умной девочкой, и итог того знакомства ему не очень понравился. Конечно, Нинка была другой, не похожей на ту, что он знал раньше, тем не менее Горохов приблизился к ней поближе, словно хотел её рассмотреть или даже понюхать.

— Чего вы? — Нинка чуть отшатнулась от него.

— Ничего, — ответил он, понимая, что будь она не той, какой кажется, он всё равно не сможет этого определить. С той девчонкой всё стало ясно, только когда с её трупа приспустили штаны. С Нины штаны приспускать он не собирался. Да и с тех пор ещё и измениться всё могло. Он достал ещё одну монетку. — Если хозяйка спросит, чего я от тебя хотел, скажешь, что спрашивал про стирку вещей, хотел тебя нанять для стирки, так как скоро сюда приедут мои рабочие, и их нужно будет обстирывать. А ты пока на это согласия не дала, так как цен не знаешь.

— Ага, поняла, — сказала Нинка кивая, и опять всё так же быстро хватая монетку, — значит вы мне стирать предлагали, если кто спросит.

Он думал спросить у девочки ещё и про цементный завод, про цемент, который тут производят явно в избытке, но решил, что на этот вопрос она вряд ли ответит, да и задавать его было… Опасно. Если все дела, что он делал с девочкой, его касались напрямую, то цемент не имел к нему никакого отношения. Не дай Бог кто-то подобру или силой «разговорит» Нину, после этого и у него запросто могут спросить: какого это хрена приезжий лезет в дела местных. За такое нигде по головке не гладят. «Ладно, после…»

— Всё, иди, — произнёс инженер, отпирая дверь. И девочка быстро выскользнула из моечной комнаты.

А он задумался, и стал смывать с себя пот и пыль. Тарасов, Тарасов, вот кто волновал его сейчас больше всего. Не отстаёт, не отпускает, роет и роет, словно чует что-то. Комнату после его отъезда опять обыскивал. Что ему там было нужно? Или просто такой служака, который не останавливается никогда? Которому никогда не бывает лень копать и ничего не найдя, заново всё перекапывать. Эх… Знать бы, что у него там, в его большой и лысой башке. Инженер домылся и в остатках воды на скорую руку простирнул самую грязную свою одежду. Выжал её да сразу надел — так даже лучше. И лишь после этого обулся, взял фуражку,