Чёрная броня удивительно шла мышу-геометру, придавая его обычно мягкому облику жёсткие, хищные черты.

— Рад видеть, дружище, — искренне тепло поприветствовал его Андрей, чувствуя, как ледяной узел напряжения в груди немного слабеет от вида знакомой мордочки. — Честно говоря, не думал, что Совет одобрит твоё участие в этой операции.

— У них не было выбора, Андрей, — почти на чистом русском ответил жрец. Его акцент выдавали лишь специфические свистящие нотки, обусловленные строением гортани.

Робо привычным жестом провёл закованной в металлопластик лапой по длинным усам. Его большие выразительные глаза смотрели с экрана серьёзно, без капли страха.

— Я не мог позволить своим друзьям шагнуть во тьму в одиночестве.

— В любом случае я рад, что ты с нами на этой стороне реальности, — Андрей позволил себе лёгкую, усталую улыбку, глядя на старого друга. — Ты просто хотел попрощаться перед стартом, или есть что-то ещё?

— И то, и другое, — Робо задумчиво моргнул своими большими выразительными глазами. — Мы идём прямо в логово тех, кого мой народ веками называл Тёмными Богами. Тех, кто сжигал миры и вселял первобытный ужас в наши умы. Но… почему-то именно сейчас я не чувствую страха. Только странное, почти пугающее облегчение. Словно…

— Словно так оно и должно быть? — тихо закончил за него капитан, внимательно вглядываясь в голограмму. После того, что они узнали в древнем Архиве, ощущение чужого глобального замысла не покидало и его самого.

— Да, — лааарискай медленно кивнул. — Словно этот путь уже давно кем-то проложен во тьме, а мы лишь идём по нему, шаг за шагом, к неизбежному финалу.

— Возможно, Робо. Я и сам в последнее время слишком часто об этом думаю. — Андрей тяжело вздохнул, и его лицо снова приняло жёсткое выражение командира. — Но кем бы ни была проложена эта дорога, если мы не пройдём её до конца, арианцы нанесут удар первыми. И тогда идти будет уже некому.

— Мы пройдём её, Андрей, — в голосе жреца зазвучала непривычная, тяжёлая сталь. — Только вот… будет ли нас устраивать то, что ждёт в самом конце этого пути? В этом я совершенно не уверен.

Эти слова кольнули ледяным предчувствием, заставив волосы на затылке Андрея встать дыбом.

— Время покажет, — отрезал капитан, отгоняя лишние мысли.

— Да осветит Акхалия наш путь во тьме. Удачи тебе, капитан.

Голограмма моргнула и растаяла. Робо разорвал соединение, не дав Андрею ответить, оставив его наедине с гулом систем и тяжестью сказанных слов. Но времени на рефлексию больше не оставалось.

— До старта прыжка три минуты, — раздался по внутренней связи голос Элии.

Звучал он идеально ровно и профессионально, без единой дрожи. Но со своего командирского кресла Андрей отлично видел то, как девушка вцепилась в подлокотники амортизационного ложемента с такой силой, что, казалось, вот-вот сомнёт ударопрочный пластик.

— Финальная проверка боевых систем ордера. Вывести обратный отсчёт на общий канал. Экипажу приготовиться к перегрузкам и возможной разгерметизации. Идём в прыжок, — отчеканил Андрей.

Отдав последние приказы, он первым взял шлем ЕБК с фиксатора и опустил его на голову. Магнитные замки воротника сошлись с тихим, надёжным шипением — броня загерметизировалась. В ту же секунду изнутри прозрачного визора вспыхнул проекционный интерфейс: перед глазами побежали строчки телеметрии, а в углу развернулась сводка по биометрии. Пульс и уровень адреналина команды на мостике ожидаемо ползли вверх, но оставались в пределах нормы. Паники не было.

Капитан перевёл взгляд сквозь стекло шлема на информационную гало-сферу. Зелёные маркеры вспыхивали один за другим — корабли его Первого ударного ордера синхронно докладывали о стопроцентной готовности.

Его группа сильно выделялась на фоне остальной армады. В то время как другие командиры управляли боем из защищённых цитаделей неповоротливых линкоров или скрывались под абсолютными щитами массивных «Стражей», Андрей вёл людей в бой с мостика эсминца. Состав его ордера тоже был нестандартным: полное отсутствие тяжёлых кораблей-носителей, зато максимально усиленное крыло ударных фрегатов и таких же, как «Перун», модернизированных эсминцев.

В этом был холодный тактический расчёт. Им не нужно было вязнуть в позиционной перестрелке. Этот ордер собирали как копьё — лёгкое, манёвренное и смертоносно быстрое. Они должны были проскользнуть сквозь бреши в обороне противника, пока тяжёлые линкоры Анжелы и Ката будут оттягивать на себя основной огонь. Лишь на такой скорости у «Перуна» был шанс прорваться к поверхности Сферы.

— Две минуты, — эхом раздался в шлемофонах голос Элии. Цифры на галосфере начали свой неумолимый бег назад.

Андрей физически ощущал, как кровь закипает от адреналина, тяжело пульсируя в висках под шлемом.

Сейчас решится всё. Если скачок через Реликт даст сбой, вся их затея обернётся пеплом. Если враг сомнёт их ордера в первые же секунды после выхода из гиперпространства, грандиозный план станет лишь сценарием массового самоубийства. Слишком много «если» было в этой системе координат. Но одно он знал наверняка: он сделал абсолютно всё возможное, чтобы вцепиться врагу в глотку.

Его взгляд скользнул по голограммам, и на секунду сквозь них проступили призраки прошлого.

Он вспомнил, с чего всё это началось. С одинокого человека в ледяной пустоте космоса. С разбитого, мёртвого «Перуна», который тогда не был способен даже самостоятельно удерживать орбиту, не говоря уже о далеких прыжках. Андрей начинал этот путь как выжженная оболочка, переполненная горем, болью и беспросветным отчаянием. В то время у него было лишь одно топливо, заставляющее сердце биться: животная, слепая жажда Мести.

Но двигаясь по этой дороге, которая, казалось, вела прямиком в Ад, он парадоксальным образом обрёл то, что боялся найти и что поклялся никогда больше не терять.

Семью.

Те, кто сидел сейчас в ударопоглощающих ложементах на этом мостике. Те, кто ждал его приказа на десятках других кораблей, раскиданных в пустоте. Все они стали его стаей. Мудрый Робо, свирепый Гарр, непреклонная Императрица, Дрея, залечившая его раны, язвительный Рем, сосредоточенная Элия… Разные расы, разные миры, но все они сплелись в единое целое. Стали его новым Домом.

И сейчас, в эти неумолимо утекающие секунды, на чашу весов ложилась судьба именно этого дома.

Он начинал свой путь с Мести, но тьма вывела его к Спасению. Больше он не хотел вести флот в бой только ради того, чтобы увидеть смерть врага. Теперь он сражался ради того, чтобы его семья продолжала жить. Для того чтобы их