смерть — и стонали раненые, ибо даны тоже стреляли в ответ, а с такого расстояния промахнуться было непросто.

Я отняла мокрые от слез ладони от лица и закрыла глаза Рауда. А после, выхватив из ножен Небесный меч, закричала:

— Вперед! На абордаж!

...Перестрелка, конечно, дело хорошее, но смерть Рауда требовала отмщения, и мои люди просто не поняли бы меня, если б я лишила их законного права ощутить, как клинок меча входит в тело врага, нарушившего многовековой кодекс чести викинга...

Мои люди, казалось, только того и ждали!

Весла синхронно вспенили забортную воду — и наш драккар буквально прыгнул вперед, стремительно сократив расстояние до корабля данов. Их борта еще не соприкоснулись, когда Ульв, вытащив меч, сорвал с пояса и отбросил в сторону ножны, чтоб не мешались в бою. А после, разбежавшись, прыгнул вперед, выставив вперед щит и занеся над головой свое смертоносное оружие... Одноглазый воин был очень дружен с погибшим Раудом, и сейчас его переполняла жажда мести, утолить которую можно было лишь одним способом...

И даны, столпившиеся на палубе своего драккара, дрогнули. Они заняли грамотную позицию, спрятавшись за «стеной щитов», выстроив которую небольшой отряд может довольно эффективно обороняться от превосходящих сил противника. Но вид одноглазого воина, буквально перелетающего над океаном с одного корабля на другой, заставил их на мгновение содрогнуться в мистическом ужасе...

И этого мгновения Ульву хватило.

Его щит с треском врубился во вражеский боевой порядок — и буквально проломил его! Заревев, словно дикий зверь, одноглазый воин немедленно принялся работать мечом с ужасающей скоростью и силой...

Даны тоже были викингами, наверняка участвовавшими во многих битвах. Но и они отпрянули перед натиском неистового воина, который успел зарубить троих, пока борта драккаров наконец не столкнулись, и с нашей палубы на корабль противника не начали перепрыгивать норды и свеи, рыча от переполнявшей их безумной ярости...

...Даны сопротивлялись.

Отчаянно.

Понимая, что пощады им не будет.

В этом мире — точно.

Сейчас они бились, надеясь, что О̀дин оценит их мужество и позволит присоединиться к пиру героев-эйнхериев в Вальгалле. Но я точно знала, что Всеотец ненавидит подлецов, и как бы лихо не рубились они перед смертью, всё равно их ждет лишь вечный холод Хельхейма...

Я, скинув на палубу свой плащ, рубилась вместе с моими людьми, изо всех сил нанося удары, и чувствуя, как ярость удесятеряет мои силы. Какой-то дан попытался закрыться от меня щитом, но я ударила сверху-вниз — и щит распался надвое вместе с лицом дана, рассеченным моим клинком от лба до самого подбородка...

Кто-то из врагов попытался ткнуть меня копьем. Но я просто отбила его рукой, словно обычную палку, и всадив меч прямо в раззявленный рот дана, провернула свое оружие, будто отверткой винт заворачивала, чувствуя при этом, как лезвия моего клинка с неприятным скрипом крошат зубы врага...

Даны попытались отступить и организовать оборону на узкой корме драккара. Но этого нельзя было допустить — и я первая ринулась вперед с воплем, вырвавшимся из моей груди, больше похожим на рев разъяренной медведицы, чем на человеческий крик:

— За Рррауда!

— За Рррраудааа!!! — раздался многоголосый вопль у меня за спиной — и я знала, что это сейчас идут за мной в атаку мои люди.

И норды, с которыми я прошла уже множество битв.

И свеи, принесшие мне клятву верности — и в этой битве доказавшие, что они действительно умеют держать свое слово...

Глава 31

Никто из данов не выжил...

Некоторые из них пытались спастись, прыгая в воду. Недалекий берег выглядел неприветливо, но там была хоть какая-то надежда справиться с прибоем и влезть на скалы...

Но наши лучники не дали беглецам ни единого шанса, хладнокровно расстреливая их в воде. И я их не останавливала, ибо, совершив столь омерзительную подлость, даны сами подписали себе смертный приговор.

А когда всё было окончено, ни один из моих воинов не издал победного клича.

Ибо не было радости в той победе...

Даны дрались отчаянно, и моя маленькая армия, помимо Рауда, лишилась еще четырех бойцов. Один лучник Кемпа погиб от вражеской стрелы, и трое свеев приняли героическую смерть в этой битве...

— Все они сейчас пируют за столом О̀дина, а мерзкие подлецы выстроились в очередь возле ворот Хельхейма, — произнес Скегги, вытирая свой окровавленный топор вымпелом, сорванным с мачты вражеского драккара.

— Истинно так, — кивнул Кемп. — Теперь нужно похоронить наших героев. Понятно, что тела данов отправятся на корм акулам, но как достойно проводить в последний путь наших? Пристать к берегу не получится — насколько видит глаз, это просто стена камней, об которую волны размолотят в щепки наши драккары. И даже если положить наших героев на погребальный корабль, горящие стрелы не подожгут сырую палубу — для этого нужно сухое топливо, либо огненная смесь, которой у нас нет.

— В открытом море наши предки хоронили своих товарищей в водяной могиле, — глухо произнес Тормод. — Море для викинга это и путь, и дом, и источник жизни. Отдать своего товарища морской стихии означает вернуть его той силе, что давала ему пропитание, славу и смысл жизни. Владыка океана Ньёрд либо сам отведет героев к столу эйнхериев в Вальгалле, либо возьмет их в свою свиту хирдманнов, что не менее почетно. Дайте мертвым мечи в руки, заверните тела в шерстяные плащи и, по веслам спустите их на воду. Это не менее уважительный способ погребения, чем сожжение на драккаре.

— Твоя правда, старик, — кивнул Скегги. — Наши воины тоже чтят этот древний обычай. Пусть же Ньёрд решит судьбу павших. Уверен, что бог океана сделает это мудро и справедливо.

...Я уже не плакала, глядя, как тела моих мертвых товарищей по оружию один за другим соскальзывают в волны по нескольким мокрым веслам, опущенным в воду.

Нечем было.

Выплакала все слезы над мертвым Раудом, а после высушила оставшиеся морским ветром, что хлестал меня по лицу в пылу битвы.

Смогу ли я еще плакать когда-либо в жизни? Да и нужно ли королеве показывать своим людям, что она просто женщина, способная горевать и чувствовать что-либо, кроме холодной ярости к своим врагам?

Не знаю...

Во всяком случае, сейчас не было в моей душе горя. Лишь пустота и ощущение, что Рауд и мои люди, погибшие в этом бою, не отмщены. И мне еще предстоит расквитаться с той, кто послала данов купить боевые корабли для нападения на мои города...

Да, мы захватили еще четыре драккара практически не