огороде. Котяра сидел на рогожке перед открытой книгой, держал в зубах волшебную палочку и пытался колдовать. Получалось у него… никак, лишь воздух слабо потрескивал вокруг, да по шерсти искры бегали.

— Ты что, дурак? — осведомился я, — У тебя физиология кошачья, а ты ману как человек направляешь.

— Пошёл в задницу, — беззлобно откликнулся кот, выплевывая палочку, — Я иначе не умею!

— Так надо было меня дождаться.

Лючия, может, и была всегда светлой богиней, но также она была древним и скучающим существом, поэтому не могла просто так предложить нужную награду. Сначала она развлеклась тем, что заключила сделку, зная, что мне совершенно не понравится то, чем она в итоге расплатится… хоть и не собиралась этого делать. Превратив Шайна в волшебника, она позволила его душе сильнее обособиться от моей, а заодно стать самоподдерживаемой, то есть, я просто стал сильнее, прекратив тратиться на своего фамильяра.

А тот теперь учился колдовать.

— Откуда я знал, когда вы там натешитесь? — проворчал кот, начиная умываться, — Судя по воплям, девка дорвалась до сладкого и собиралась стереть тебя до гладкости. Даже Знайда приходила слушать.

— А что эльфийка? — лениво поинтересовался я.

— О! — тут же оживился Лунный кот, — Приходила несколько раз, требовала, чтобы ты в её лес даже не заходил! Глаза выпученные, уши красные! Сама трясется! Ну это ночью дело было, да. Но ничего, даже не колдовала, только ругалась много. Кажется, ты теперь не «человек», а «похотливый скумгнус». Не знаю, что это за скотина…

— Плохо манадрим помнишь, — тут же попенял я, почесываясь, — Это подземная обезьяна такая, у гномов ворует часто.

— Аа…

Мы помолчали. Я щурился на солнце, которого видел очень мало в последнюю неделю, а кот озадаченно смотрел на свои лапы, по которым бегали искорки. Вокруг была благодать. Ранняя осень среднеземноморского климата, теплейший ветерок Побережья Ленивых Баронов, полнейшее отсутствие каких-либо тревог и опасностей. Кое-какие перспективы, кое-какие задумки, несколько больших планов, одна или две авантюры, небольшое расширение личного штата…

Я счастливо вздохнул. Наконец-то жизнь начинает казаться похожей саму на себя. Я, Шайн, несколько надежных негодяев за спиной, возможность организовать бизнес… и никаких обязательств. Ни клятв, ни ограничений, ни законов… ни-че-го.

— Джо?

— Мм?

— Чем теперь займемся?

— Будем делать бизнес, Шайн. Будем делать бабки.

— Опять кого-нибудь грабанем?

— Нет. Нет-нет-нет. Чистый бизнес. Легальный.

— Удивительно, как не трескается мироздание, когда ты выговариваешь это слово.

— Да сам в шоке.

— Ну а… с чего начнем?

— Сначала заглянем в Дестаду. Там одна блондинка уже должна была нарубить бабку на дрова. Ей сейчас нужна будет моральная поддержка. Кстати, Дестада… интересненько.

— О, я узнаю это выражение лица. Джо нашёл новый способ нарушить закон! Ну хотя бы не бытия?

— Нет, мы просто обойдем налогообложение, Шайн.

— Аа… это мелочи…

///

Человек и кот стояли во дворе магической башни, оба щурясь на встающее в зенит солнышко. Каждому из них казалось, что он смотрит в светлое будущее.

Возможно даже не зря.

Харитон Мамбурин

Джо — 3

Пролог

Когда в Пазантразе начали пропадать жители, Уоррен Гиммик тут же захотел разобраться в происходящем, но… ему не дали. Пропадающие жители нагло захлопывали двери своих домов прямо перед носом собственного мэра, молчали как убитые, даже не реагируя, когда он робко предлагал угостить их пивом. Что тут сказать? В этом городе не любили и не уважали собственного мэра. За дело, конечно же.

О Панзантразе не говорят, не шепчутся, даже стараются не упоминать всуе. Этот подземный гоблинский город один из самых старых, самых больших и самых грустных, потому что он населен теми из зеленокожих, которые так и не дождались возможности подняться в верхний или в волшебный миры. Они не стали мастерами, не стали слугами, не нашли себя в ином виде… Вот таким было население этого забытого всеми силами города.

Жило поселение даже без дотаций всемогущей Гильдии, а чисто на выращивании некоторых эндемичных, для этой местности, мхов, травок и животин. Изредка наиболее смелые гоблины, углубляющиеся в сети пещер, примыкающих к Пазантразу, находили куски бориумной руды или куски сверкающего малахита, но вот как раз отсюда и проистекала нелюбовь местных жителей к мэру Гиммику — тот, выступая представителем городских властей, очень дешево скупал подобные ценные находки, заработав себе репутацию выжиги и засранца.

А теперь мало того, что зима, так еще и гоблины пропадают! Не просто пропадают, а целыми семьями, молча! Теперь никто не идет в пещеры, ничего не ищут, ничего не приносят.

Так-то Гиммик был отнюдь не плохим зеленокожим, просто он ратовал за то, что в Пазантразе жить как в обычном городе не получится. Здесь каждый должен вносить свою лепту в общий котел, а из него, из этого котла, всем жителям должно доставаться по равной порции благ. В принципе, довольно разумное обоснование, только вот пока выходило так, что блага эти самые к Гиммику стекались, а вот насчет отдачи… господин мэр предпочитал её производить речами, побуждающими жителей собраться всем вместе и помочь тем, кто в этом нуждается больше всего. То есть, технически, осуществить то, что они так и планировали на случай, если мэр снова зажмет деньги. Тем не менее, система кое-как работала… из-за того, что Хрукус Гиммик, отец Уоррена, был владельцем единственного магазина на весь Пазантраз.

— Отец, что делать? — горестно спросил этого всемогущего гоблина второй, уже не-такой-уж-и-всемогущий, — Они отбиваются от рук! Марна только что послала меня в задницу!

— Марна, говоришь? — с сомнением почесал небритую щеку пожилой магнат Пазантраза, — Ну тогда плохи наши дела, сынок. Говори своей Гритте собираться. Мы переезжаем.

— Что⁈ — ужаснется мэр, не верящий собственным ушам, — Отец, ты в своем уме⁈

За что и получит смачный подзатыльник.

— Дураком ты у меня вырос, — посетует владелец магазина, — Слушай сюда, Уоррен… гоблины пропадают, гоблины возвращаются. С пустыми руками? Нет. Я это видел, ты это видел. Все это видят. У них появились деньги и доступ к товарам, господин мэр. Не к моим товарам. А что это значит?

— Я и пытаюсь выяс… АЙ!! — попробует возмутиться мэр, но получит еще одну оплеуху, уже серьезнее.

— Это значит, дурак, — наставительно произнесет потирающий карательную длань отец, —