для изучения — обшивка, обломки бортового оборудования, фрагменты систем наведения, любая электроника и элементы магических контуров, если таковые имелись. Всё, что могло рассказать хоть что‑то о технологиях Тарвала.

За зенитными средствами ближнего и среднего радиуса через портал перешли средства ПВО дальнего радиуса — парочка тяжёлых противоракетных комплексов, способных работать и в ближнем космосе. Их пусковые контейнеры выглядели вызывающе-утилитарно, но каждая такая ракета могла достать цель на удалении в тысячи километров. Тяжёлые тягачи встали чуть в глубине боевого порядка, на заранее размеченных позициях, где грунт усилен и подготовлен под отдачу тяжёлых пусков.

Поток техники через портал шёл не прерываясь. Танки, инженерные машины, генераторные автопоезда, ремонтные мастерские и мобильные госпитали — всё двигалось сплошным потоком, выходило на поле и тут же расходилось по своим местам, подключаясь к общей системе управления. Колонны не задерживались ни на минуту: каждая машина уже имела в бортовом компьютере точные координаты своей позиции, маршрут до неё и даже список соседей по сектору. Маршевый режим плавно переходил в боевой, измеряя время в секундах.

Разведка, первой перейдя на Унгори, практически не задержалась в районе портала и сразу упылила вперёд. Лёгкие бронемашины и малые летающие платформы разошлись веером, прикрытые роями микроботов. Уже через несколько минут после их выхода первые данные начали стекаться на штаб: конфигурация местности, вероятные пути выдвижения противника, источники радиошума, всплески эфирной активности. Само поле будущего боя тем временем сканировали беспилотные аэроботы‑разведчики, описывая широкие круги на разной высоте и передавая картинку в реальном времени на экраны трёх штабных машин, стоящих чуть в тылу, но всё равно с возможностью быстрой смены позиции.

Пока военные системы развертывали свой привычный железный порядок, маги Тверди уже углублялись в землю, продавливая грунт, создавая подземный защищённый центр: ходы, залы, укреплённые камеры под склады, казармы, штаб и командный пункт. Камень и почва поддавались их усилиям, уплотнялись и превращались в слой естественной брони. На поверхности параллельно шли работы: усиливали и выравнивали посадочную полосу, укрепляли грунт специальными плетениями, чтобы выдерживал тяжёлые транспортные борта, а в стороне, вдоль будущей линии рулёжек, формировали капониры для летающей техники. Земля поднималась валами, закреплялась, маскировалась; через несколько часов даже со спутника будет непросто отличить эти укрытия от естественного рельефа.

Последними на эту сторону переехали четыре стартовых комплекса оперативно‑тактических ракет «Антарес». Они выкатились из портала одиночно, с большими интервалами, как будто подчёркивая свою особую значимость. Каждый комплекс сразу же занял подготовленный для него капонир становясь в заглублённую нишу, развернул антенны связи и наведения, прогнал проверку систем. Через несколько минут «Антаресы» уже скрылись под многослойными маскировочными сетками, и на картинке с воздуха место их расположения напоминало типичную равнину.

Кирилл наблюдал за развёртыванием подразделения чуть сверху, зависнув в воздухе на высоте двадцати метров и никак не вмешиваясь в процесс. Лёгкий ветер ерошил волосы на голове, снизу гулко перекатывался звук двигателей и команд, а он просто висел над всем этим, как немой наблюдатель. Такими большими подразделениями он никогда не командовал: в прошлой жизни его батальон насчитывал всего триста человек, и это тогда казалось серьёзной силой. Здесь же под его формальным руководством шла работа фактически целого корпуса — со своей авиацией, артиллерией, многочисленными средствами противовоздушной обороны, РЭБ, инженерными частями, логистикой и всем, что только могло понадобиться для длительной автономной операции.

От одной мысли об этом, где‑то внутри становилось непривычно пусто и тяжело, но подразделение разворачивалось настолько чётко и слаженно, что вмешиваться в этот отточенный механизм не имело смысла. У каждого командира имелась своя зона ответственности, у каждого взвода — своя задача, и машина войны, собранная из людей, стали и магии, входила в рабочий режим, не сбиваясь с ритма ни на секунду.

А в штабе армии Тарвала нарастала паника. Два десятка штурмовиков и бомбардировщиков, летевших на задания и возвращавшихся обратно, горели на земле, и мало кто из пилотов спасся. Разведка уже доставила фрагменты машин, и стало видно, что поражающие элементы буквально изрешетили самолёты, не дав экипажу ни малейшего шанса. Несколько пилотов успели катапультироваться ещё до взрыва ракет, и сейчас их разыскивала служба эвакуации, но от двух отрядов подозрительно давно не поступало сообщений.

В целом штабу группировки уже стало понятно, что в историю вмешался кто-то третий с превосходящими техническими возможностями, но империя не собиралась отступать.

Разведгруппа капитана Багрова выдвинулась к месту падения вражеского летательного аппарата и приземления пилота на скоростных машинах «Гром». Двигатели продолжали свистеть на низких оборотах, а от группы отделилась пара бойцов и ушла к месту крушения штурмовика для сбора всего, что осталось от машины: обломков обшивки, элементов вооружения, блоков электроники, частей силового набора. Сам Багров с ещё тремя разведчиками двинулся по другому маршруту, к точке, куда, по данным с дронов, ушло катапультное кресло.

След от кресла читался легко. Сухая степь не любила вмешательства, и всё, что в неё падало, надолго оставляло заметный след. Ветер как видно подхватил систему, и протащил пилота вместе с креслом по жёсткому шипастому кустарнику оставляя неровную борозду, перемешанную с клочьями ткани и обрывками строп парашюта.

Освободившись пилот, шёл, почти не скрываясь и в высокой степной траве его путь тянулся ровной, хорошо заметной полосой примятой растительности. Пара раз он пытался, судя по следам, свернуть в сторону, но тут же возвращался на прежнее направление, словно торопился к заранее намеченной точке.

Тропинка примятой травы и кустов упиралась в пологий травяной холмик и там же обрывалась. Дальше — только ровное море сухих стеблей, никаких следов отхода, ни единого случайного отпечатка. Как видно, пилот заметил преследование и решил устроить засаду. Возможно, в небе он и правда был мастером и королём воздушных боёв, привыкшим решать всё в трёх измерениях. Но здесь, на земле, в чужой степи, без поддержки и против подготовленной разведгруппы, он всего лишь добыча.

Мелкие, словно мухи, аэроботы быстро обнаружили его лёжку. На экранах бойцов она выглядела тёмным пятном на фоне однородной жёлто‑зелёной массы травы: аккуратно вдавленная впадина, маскировочная накидка, оружие под рукой. В теории — неплохая позиция для того, чтобы встретить идущих по следу, но на практике — слишком открытая для тех, у кого есть обзор сверху и нормальная оптика.

Два разведчика бесшумно, почти растворяясь в траве, обошли холмик и подошли к пилоту с тыла. Один шёл чуть правее, второй — левее, страхуя товарища и контролируя сектор на случай, если у пилота имелся напарник или прикрытие. Шаги глушили мягкие подошвы, трава шуршала едва слышно.