получившиеся рецепты лечебных настоек, близость к природе и животным, невероятная удача или наоборот — всё это являлось всплеском магических способностей. Но без контроля и чёткого понимания все маги тех времён попадались и оказывались в руках инквизиции.

Вот даже как. Я нахмурился, насколько я помню историю своего мира, все эти ведьмы были просто красивыми женщинами, которые перешли дорогу соперницам или отказали влиятельным людям. Доносы строчились чаще, чем собаки во дворах лаяли, незамужние женщины уходили из города в глушь, строили дома из палок, создавали общины. И это я ещё не особо изучал те времена.

— Орден Инквизиции процветал целых два века, — продолжил комендант. — Пока не случился очередной выброс магии. Наш мир отчаянно пытался скинуть излишки, передать их нам, людям. Тогда-то и появились первые маги. Точнее, даже не просто маги, а маги среди аристократов. Кто-то считает, что дело в древней крови, кто-то, что причина одарённости аристо в договоре между первыми правителями и самим миром. Я же верю, что магия была в нас всегда.

— Если она была всегда, то почему именно аристократы получили самые щедрые плюхи? — спросил я задумчиво.

— Кровь — не водица, князь, аристократы испокон веков блюли законы крови и заключали браки между равными, — Пожарский усмехнулся. — Если говорить простым языком, то наша кровь настоялась, стала крепче.

— Допустим, — я качнул головой. — И что же, инквизиция не попыталась истребить всех одарённых?

— Как же! Они только того и ждали, — комендант сжал кулаки, закованные в зеркальную броню. — Только кто бы им позволил вырезать всю аристократию под корень⁈ Нет, они попытались, десятки древних родов были стёрты с лица земли, но это вы и сами должны знать, ведь во Всемирной Войне, в которой бароны бились плечом к плечу с князьями и королями, наши рода были союзниками.

Взгляд Дмитрия Пожарского помутнел, стал рассеянным. Мужчина будто вернулся туда, во времена войны, когда его предки сражались за право на жизнь. Почему-то мне вдруг захотелось сжать в руках шею инквизитора, вонзить меч в грудь, спрятанную за красным балахоном, ударить молнией по площади, заполненной фанатиками. Не знаю, была ли это память крови князя Громова или моя собственная, но я почти явственно ощутил запах крови и горящих костров.

— Мы выиграли ту войну, — голос коменданта вывел меня из состояния, очень похожего на транс. — Отстояли право на магию. А потом в нашем мире появились те, кто стали новым камнем преткновения.

Я встретил прямой взгляд Пожарского, который снова скользнул по Вольту, и напрягся. Что-то подсказывало мне, что дальнейший рассказ мне не понравится. И следующие слова коменданта подтвердили мои догадки.

— Орден Инквизиции открыл новую охоту. Охоту на сущности, частичка которых имеется в тех, кого принято называть Защитниками рода, — Пожарский подался вперёд и упёрся подбородком в сложенные чашей руки. — Когда появились сущности, способные пробивать дыры между мирами, всё снова пошло наперекосяк. Элементали — квинтэссенция магии, всё то, что является её истоком. Бесплотные сгустки магии, присосавшиеся к крови древних аристократических родов. Мы тогда ещё не понимали их сути, не знали ничего о них и их возможностях.

Мне пришлось сжать покрепче загривок Вольта, который напрягся всем телом, излучая ярость. Я ощущал все его эмоции и знал, что он злится на инквизицию и на аристократов, позволивших истребить элементалей.

— Орден Инквизиции научился выслеживать элементалей, а потом и изгонять их из мира, — Пожарский заметил нашу с Вольтом заминку, но комментировать не стал. — Только вот после каждого такого изгнания случалось что-то ужасное. Ураганы, землетрясения, наводнения и пожары — в зависимости от направленности магии элементаля. И каждый раз народ восставал против Ордена Инквизиции.

— И всё же народ наслаждается казнями, пока люди в красных балахонах поджигают костры, — тихо сказал я. — А вот элементалей в мире нет, как и Защитников родов.

— Сто лет назад в этом самом месте случилась битва двух элементалей, — Пожарский внимательно смотрел на меня, не мигая и не отводя взгляд. Он будто ожидал от меня какой-то реакции. — Грань между мирами была разорвана в тот же миг, когда оба элементаля уничтожили друг друга. Тогда же все до единого Защитники родов исчезли, а здесь появился Каньон Дьявола.

— Представляю, как радовалась инквизиция, — прорычал я, сжав кулаки.

— На самом деле, вы правы, — комендант вздохнул и покачал головой. — После исчезновения элементалей аристократические рода потеряли не только Защитников, они потеряли возможность усилить свои роды, получать ту самую энергию, которая могла возвысить их. И наскоро заключённый с Орденом Инквизиции договор о неприкосновенности элементалей и Защитников не смог исправить уже нанесённый ущерб.

Эмоции во мне восставали против Ордена, против тех аристократов, род которых не сумел сохранить своих Защитников. Я ощущал ненависть ко всему этому миру, пока не заставил себя расслабиться. Это не мои мысли, не мои чувства — понял я. Это Вольт испытывает ярость и обиду, ненависть и боль. И он каким-то образом сумел перекинуть свои эмоции на меня. Вот засранец, а!

— Вижу, вы только недавно начали сродство с Защитником, — Пожарский вдруг расслабился и улыбнулся мне открытой улыбкой. — Я читал о глубинной связи Защитника и того, кто стал его побратимом. Теперь мне понятно, почему вы изменили отношение к Дарье Сташинской и к разгульному образу жизни.

— Думаете, причина в псе? — уточнил я, размышляя, насколько такая легенда удобна. В принципе, для аристократов пойдёт — наверняка не только Пожарские заносили в родовые архивы записи об элементалях и Защитниках.

— Уверен, что теперь могу за вас не беспокоиться, — Пожарский встал с кресла и поморщился. — Но держитесь подальше от инквизиции, особенно с ним, — он кивнул на пса и постарался улыбнуться. — Что ж, рад был пообщаться, князь, но меня ждут дела. Личный состав уже ждёт указаний, проверка базы почти завершена, а вам лучше присоединиться к…

Договорить комендант не успел. Тяжёлая металлическая распахнулась, громко врезавшись в стену, а в кабинет ворвалась рыжеволосая девица в такой же зеркальной броне, как у Пожарского. Я невольно залюбовался золотистыми кудрями, взметнувшимися от быстрого шага, огромными зелёными глазами, горевшими огнём ярости, и пухлыми губами, скривившимися от злости.

— Целитель сказал, что ты ранен! — прокричала девушка, встав почти вплотную к Пожарскому. — И ты отказался от зелья Ордена! Ты даже не стал залечивать рану,