— Почему у тебя жетон двухцветный, а у меня трехцветный? — поинтересовалась я, разглядывая ее кругляш, небрежно брошенный на стол рядом с тарелкой.

— Мне положен завтрак и обед, а тебе ещё и ужин.

— А почему тебе ужин не положен?

— Потому что я подрабатываю. Тут как: если адепт местный и живет с родителями, то его кормят только в обед, и он отрабатывает лишь стандартную заливку кристаллов на медитации и летнюю практику. Если не местный, то завтраком и обедом, а ужинать или на общей кухне готовят из того, что из дома привезли, или в корчме едят, у кого денег хватает. Таким адептам дается дополнительная норма по заливке кристаллов. Ну, а три раза питаются обычно либо сироты, либо те, кого семьи поддержать не могут. Но таких и на праздники не отпускают, и на дополнительные работы привлекают. Я тоже из бедной семьи и раньше полностью тут питалась, а теперь вот научилась многому и подработку в городе нашла.

— Какую, если не секрет? — заинтересовалась я.

— Я артефактор. Сумела по специальности устроиться. Маститые-то маги серьезные и дорогие артефакты всегда берутся делать, а дешевой мелочевкой заниматься не хотят. Меня хозяин лавки полгода проверял, но я никогда плохих артефактов на продажу не приносила, так что теперь у меня постоянно заказы есть.

— Здорово! — искренне порадовалась я за старшекурсницу с ноткой грусти, потому как сама такое не скоро смогу.

— Ладно. Давай доедать, нам еще к ректору нужно. Мне вчера сказали, чтобы сразу после завтрака тебя в кабинет к нему привела. Вроде там кто-то прийти должен, но я толком не поняла.

Мы доели остатки каши и допили травяной настой приятного, но непривычного вкуса. Посуду составили обратно на стойку в дальнем от входа углу.

Путь до кабинета ректора занял минут десять неторопливым шагом и в основном состоял из лестниц и коридоров. На третьем повороте я сбилась и поняла, что обратную дорогу сама не найду, поскольку все коридоры казались одинаковыми.

Приемной у ректора не было, секретаря тоже, так что, вежливо постучавшись, мы вошли в самостоятельно отворившуюся дверь. За ней был не особо большой кабинет с огромным столом, занимавшим примерно треть комнаты. Сам архимаг сидел за этим письменным великаном на деревянном стуле с высокой резной спинкой лицом к двери, то есть, в данном случае, к нам. С нашей стороны стола стояли два кожаных кресла. Позади ректора было окно с тяжелыми гардинами до пола, вдоль боковых стен тянулись книжные полки, а слева от нас имелась еще одна дверь.

— Спасибо, Анирра, можете быть свободны, а вы, Наталья, занимайте любое из кресел. Карен еще не подошел, так что придется подождать.

Девушка поклонилась и вышла, аккуратно закрыв за собой дверь, а я села в правое от меня кресло и продолжила разглядывать обстановку. То, что придет уже знакомый мне Карен, сняло нараставшее напряжение и даже порадовало.

Ничего особо примечательного в кабинете я больше не обнаружила. На столе лежали несколько стопок бумаг, которые внимательно и сосредоточенно читал ректор, изредка делая пометки. Сам хозяин кабинета в такой обстановке от привычных мне работников института отличался разве что одеждой. За окном с моего места было не видно ничего, кроме неба. Отвлекать ректора вопросами я не решалась, так что оставалось только набраться терпения и ждать.

К счастью для моей нервной системы, ждать пришлось недолго. Уже минут через десять в дверь вновь постучали. Ректор поднял голову и внимательно посмотрел на дверь, как будто мог видеть сквозь нее, а скорее всего действительно видел, после чего замысловато махнул кистью руки, что-то изобразил пальцами — и дверь распахнулась. Здорово! Тоже так хочу! В открывшийся проход шагнул Карен и с достоинством поклонился хозяину кабинета.

— Приветствую уважаемого господина ректора архимага Таврима и передаю наилучшие пожелания от моего господина королевского архимага Лисандра.

— Здравствуйте, Карен. Давайте обойдемся без витиеватого этикета. У вас все готово?

— Да, господин ректор.

— В таком случае приступайте. И можете присаживаться, если вам так будет удобно.

— Спасибо, господин ректор.

Парень снял с плеча матерчатую сумку и протянул ее мне.

— Это все вам, я сейчас расскажу о вашей новой жизни, — избавившись от ноши и сев во второе кресло, Карен продолжил: — Обычно призванные декаду живут в специально отведенной комнате во дворце и общаются с фрейлинами и слугами, в обязанности которых входит рассказывать вновь прибывшим о нашем мире, постепенно адаптируя их к непривычной среде. В вашем случае мы решились отступить от общепринятой процедуры, пойдя навстречу вашему желанию поступить в академию, и судя по тому, что вас не отправили обратно, вы успешно поступили. Но, как следствие, могут возникать проблемы с адаптацией, — парень перевел дыхание, и мы получили возможность прокомментировать услышанное.

— Ну, судя по тому, что я видел на вступительных экзаменах, девушка не пропадет, — улыбнулся в седую бороду ректор.

Я почла за благо пока помолчать.

— Вам, как и любому призванному, полагается один комплект одежды, одна пара ботинок, полотенце, деревянные кружка и ложка, и один золотой подъемных мелкими монетами. Один золотой равен десяти серебряным монетам, одна серебряная монета равна ста медным. Это не очень много, но и не мало, особенно учитывая, что у вас теперь есть крыша над головой и питание в академии. Например, мое жалование составляет три серебрушки в месяц.Хорошее платье или костюм из красивых тканей стоят от двух золотых, но простые штаны и рубашку можно купить за серебрушку, и это будет удобная и прочная одежда. Сколько стоят простые платья, простите, не знаю. Ужин в таверне стоит три медяшки, если без вина. На вина цены разные. Десяток яиц на рынке стоит медяшку, если брать в таверне вареные, то две. Сейчас яблоки дешевые — два десятка за медяшку сторговать можно. Ну, вроде рассказал, что мог. Может, у вас вопросы есть?

Вопросов у меня было много. Они толкались и пихались в голове, пытаясь вырваться наружу, но устроили свалку и застряли всем скопом. Так, ладно, раз мы о ценах заговорили, нужно подумать, что для меня важно в первую очередь. Кстати, завтрак был для худеющих, то есть без хлеба, и кушать после него все еще хотелось.

— Скажите, у вас здесь пекут хлеб?

— Да, конечно, — удивился моему вопросу Карен.

— И сколько стоит буханка?

— Большая коврига за две медяшки, но можно половинку