Меня аж на слёзы пробило.

И зря…

Кронпринц решил, что это из-за него. Хищно улыбнулся. Легко, беззвучно — так садисты улыбаются перед тем, как наступить и раздавить. Но самое худшее даже не это. Большинство ответов на возникшие в моём разуме вопросы начали открываться. В том числе то, где мой медальон призыва на крови.

— Подарок папочки? — мой пленитель вытащил из кармана и демонстративно покрутил между пальцев… мой медальон.

Маленький металл вспыхнул тусклым огнём в его ладони, а у меня все внутренности будто в тугой узел скрутило.

Связаться с Аэданом я не смогу.

Всё плохо.

Всё очень-очень плохо!

Но то, конечно же, про себя. Вслух:

— Если и так, то что? — произнесла сухо.

И даже стойко проигнорировала ещё одну желчную улыбочку, хотя едва держалась, чтоб не скривиться, настолько тошно от неё становилось.

— Всего лишь маленькое уточнение, — усмехнулся кронпринц. — Тебе это в любом случае ничем не поможет. Тебе уже вообще ничто не поможет, дочь посла.

Он говорил, а у меня словно кто-то сжимал горло изнутри. Но я и тогда заставила себя подняться, удержаться на ногах. Качнуло. Но я не рухнула. Сделала вдох и выдохнула ровнее, чем могла.

— Не только дочь посла. Ещё и жена адмирала, — напомнила.

Нет, я не настолько наивная, чтобы надеяться, что этот социопат проникнется и сразу одумается. Но всё равно сказала. И ничуть не пожалела об этом даже после того, как в ответ кронпринц наклонил голову слегка вбок, будто рассматривая интересную вещицу. На миг его взгляд соскользнул с моего лица к моему запястью и задержался. Он видел метку. Он видел, как она слабо пульсирует. И… усмехнулся.

— Верно. И раз уж моей женой тебе теперь не быть, — произнёс он напоказ лениво, почти скучающе, как о давно решённом. — Тогда станешь наложницей. Я всё равно возьму то, что мне нужно. Тебя. Твою силу. Всё, что захочу. Твой адмирал на этот раз слишком далеко, чтобы вновь помешать.

Я замерла.

Не столько от страха, сколько от отвращения. Каждое его слово звучало липко, будто клей, от которого не отмыться. Я видела — он смаковал этот момент, растягивал, будто кошка, играющая с пойманной добычей.

— Нет, — ответила я.

Просто. Без украшений. Без дрожи.

Хотя внутри всё тряслось.

Кронпринц чуть вскинул бровь, и улыбка на его лице стала шире.

— “Нет”? — повторил он тоном человека, которому впервые в жизни осмелились возразить. — Ты ещё не поняла, дочь посла. Здесь твоё “нет” не имеет никакой цены.

Он положил медальон на столешницу, но не отпустил цепочку — лишь позволил видеть, как холодный металл качается на его пальцах, будто маятник, отсчитывающий мои последние секунды свободы. Дразнил меня. Упивался своим превосходством.

— А знаешь, что самое забавное во всём этом? — протянул его высочество социопат, словно делился с близким другом. — Твой муж слишком уверен в своей непобедимости. Думает, что море слушается его, что корабли несут его туда, куда он пожелает. Но адмирал Арвейн забыл, что у любого моря есть дно. И именно ты — станешь его камнем. В тот момент, когда он получит твоё мёртвое тело со следами всего того, что я с тобой сделаю.

Внутри всё в один миг заледенело. Но я заставила себя не поддаваться этому ужасающему чувству. Заставила себя напоказ усмехнуться. Горько, но отчётливо:

— Вы слишком любите слушать собственный голос, ваше высочество.

— Потому что мне есть, что сказать, — презрительно фыркнул он, шагнул ближе. Так близко, что я почувствовала холод железа от его пояса. Его тень легла на моё лицо, и воздух стал гуще. — Мне нужен твой дар, дочь посла. Ты — лишь сосуд, а я возьму всё, что в нём содержится.

Кто бы знал, сколько сил понадобилось, чтобы не шелохнуться, остаться на прежнем месте. Тогда, когда отчаянно хотелось отпрянуть прочь, возвести как можно больше дистанции.

Я сжала зубы, чтобы не выдохнуть ни слова. Если бы он услышал дрожь, победа была бы за ним.

— Если ты такая храбрая, потому что внутри твоей хорошенькой головки теплится надежда на подаренных твоим мужем теневых стражей, которых здесь нет… — продолжил он почти насмешливо. — Их вообще больше нет. Они не придут за тобой. Я их уничтожил.

У меня внутри будто что-то оборвалось.

— Что?

Кронпринц махнул рукой боевому магу у двери. Тот молча вытянул вперёд длинный футляр и раскрыл крышку. Внутри лежало оружие — узкий, тонкий, будто сделанный изо льда клинок. Он сверкнул тускло-синим, холодным светом, от которого мороз пробежал по коже.

— Клинок Шайрхельма, — пояснил его высочество равнодушно. — Его сталь пронзает так же легко, как нож — хлеб, даже Тени.

Слова врезались, как хлыст. Сознание помутилось. Очень уж незавидной складывалась вместе с его словами картинка.

Может, нянюшка и не желала мне зла напрямую, но откуда ещё кронпринц мог заранее знать о тенебрисах, чтоб как следует подготовиться ко встрече с ними?

Уж точно не от свекрови…

Та бы скорее его сама покромсала на ленточки. Не из симпатии ко мне, конечно. Исключительно чтоб он не надоедал своим существованием Аэдану Каину.

К тому же, порошок, которым она меня усыпила, был заготовлен у неё задолго до того, как она осознала, что я собираюсь в порт. А значит, готовилась применить его в любом случае.

Её даже не смутило, что всё это происходило фактически среди белого дня! При куче свидетелей!

Точно!

— Люди… — выдохнула я вместе с очередным осознанием, и голос позорно сорвался. — Что с теми, кто видел?..

Не договорила. Кронпринц усмехнулся, как от хорошей шутки:

— Придётся матери твоего мужа нанять новых.

Я едва не рухнула обратно на лавку. Мир плыл. Внутри всё сжималось — от ужаса и бессилия.

Он видел это. Он наслаждался.

— Хм… Держишься, — заметил он с тоном ценителя, едва я выровняла дыхание. — Это даже приятно. Большинство уже кричало бы и молило о пощаде. Но ничего. Ты изменишься.

Сказал и бросил медальон на стол — звонко, холодно, как очередной мой приговор. Но я даже задеть его не успела.

— Эрд, — приказал наследник арденнского престола. — Передашь Лорану. Пусть хранит. Я не люблю, когда мои вещи теряются.

Боевой маг поднял цепочку двумя пальцами и спрятал за пазуху. Я смотрела, как исчезает последняя ниточка связи с Аэданом, и ничего не могла сделать. Метка на запястье горела слабым, болезненным теплом. А кронпринц снова повернулся ко мне.

— Три дня, — постановил его высочество мстительный социопат. — Без воды. Без пищи. Ты будешь считать каждый вдох, дочь посла. На третью ночь ты