божьих. А мы со Скорятой — ещё те огородники. На охоту осадки никак не повлияли, поэтому лично мы довольны.

Глава 10

В принципе, меня тут ничего не держит. Мои встречи с отцом Христофором потеряли смысл. Надоело слушать его басни о странных личностях, которые путём погружения в мистический аскетизм и воздержание, получили от всевышнего некие преференции. Типа нетленных мощей по окончанию земного пути, мироточащих образов и излечивающих от всех напастей чёток. Меня такое подвижничество совсем не прельщает. Мы с наставником достигли того предела, когда он мне ничего полезного больше дать не может. Видимо его образование и кругозор не позволяют мне дальше развиваться. Но я ему благодарен, мой словарных запас уже позволяет на равных говорить с монастырскими учителями. А храм для меня стал вторым домом.

Шучу конечно, как может это тёмное помещение внушать и вдохновлять. Но вот запах воска и ладана мне приятен. А бормотание молящихся наоборот помогает мне отрешиться от суеты и погрузиться в некое состояние нирваны. Когда мысли становятся пронзительно чёткими.

Но, для этого уроки у отца Христофора уже не обязательны.

Иное дело мои занятия в группе монастырских послушников. Я наловчился копировать святые тексты, выполненные на Уставе. Как и остальные, я не вдумывался в содержание переписываемого. Для меня это муть полная.

Вообще монастырь — это замкнутое сообщество, обеспечивающее себя полностью. Внизу иерархической лестницы рядовые монахи. Эти пашут на земле, обеспечивая всем необходимым всю братию. Выше стоят специалисты, обладающие определёнными навыками. Кузнеца своего здесь нет, но имеются горшечник, шорник, плотники, рыбаки. Отдельно стоят братья, умеющие защитить себя и всю обитель. Эти охраняют ворота и стены. Но в случае форс-мажора, все поголовно берут оружие. Никаких слюнявых заповедей, типа ударили — подставь вторую щёку. Все понимают, что в случае появления кочевников, нужно быстро-быстро бежать под защиту стен. А потом метать сверху камни и лить кипяток на голову басурман. Альтернатива убогая. Преждевременная погибель или жалкое существование в ранге раба.

Весьма ценятся здесь грамотные монахи. Те, кто переписывают священные труды известных богословов. Подобные книги готовятся месяцами и стоят огромных денег. Но на вершине этой пирамиды — наш единственный богомаз. Этот немолодой монашек смотрит на нас, как на червей навозных. Сидит себе в келье и малюет на подготовленных досках скорбные лики святой троицы и прочих приближённых к ним. Трудится по особым канонам, утверждёнными греками и не дай бог отступить от них.

Ну и разумеется, во главе всей этой братии восседает игумен со своими сподвижниками. Эти вальяжно, по-хозяйски перемещаются по двору монастыря с чётким осознанием своей значительности. Здесь и сейчас игумен вправе судить монасей и крестьян из округи. Он является главой законной власти. Даже удельный князь не вправе вмешаться.

В последнее время меня стал привлекать к своим делам иеродиакон Феодор. Я мотался на тележке в сопровождении служки по округе и переписывал данные об урожае. Под сенью монастыря находятся пяток деревенек и два села. Вот и требуется учёт. Налоги никто не отменял. Отец Феодор просёк, что я шустро пишу скорописью и меня не так просто обмануть с цифрами. Вот и доверяет сию бухгалтерию. А я не против, очень даже полезный труд. Поначалу голова ехала от всех этих дробей. А потом я попытался построить некую систему, о которой читал ранее.

Итак мне нужно перевести сошные дроби в целые числа, например в московки или алтыны.

Поскольку в 8 алтынах содержится 48 ордынских денег (потому это и алтын — шестёрка значить), значения третичных и четвертичных дробей увеличиваются в 48 раз. В результате чего дроби превращаются в целые числа, которыми я очень легко оперирую в уме. И так как 48 денег делится и на три, и на четыре без остатка, то не будет и дробных частей. Большую сложность сейчас представляет измерение площадей различной конфигурации. Пришлось вспоминать геометрию. Перевод саженей и четвертей в привычные мне единицы измерения и обратно. Мой помощник приходил к результату длинными и окольными путями, элементарно площадь прямоугольника выводил не перемножением сторон, а разбивая на части по какой-то идиотской системе. Но, что удивительно, его результат был схож с моим. Но по времени значительно дольше. Таким образом, можно сказать, что арифметических знаний местным хватало для проведения торговых операций и сбора налогов. Им хватало тямы определить сколько в алтыне копеек, а в копейке денег.

Я же старался не высовываться и вскоре меня записали в оригиналы, у которого не все дома. Выяснилось и моё не совсем вменяемое прошлое. А что с дурака взять? Корябает что-то в своих записях и вскоре отец Феодор перестал меня припрягать к поездкам по деревням. Чересчур ответственное дело на дурака не повесишь.

В этот вечер я ничего не ответил своему приятелю, но задумался.

Глафира почувствовала моё настроение и встретила меня на крыльца.

— Ну, пошли почевать? — для убедительности я хлопнул её по пухлому заду. Прислушавшись к себе, добавил ещё для убедительности.

Не могу сказать, что она является моим идеалом женщины. От природы она белокожая, прямо молочного цвета. Из-за некоторого излишка жировой прослойки Глаша обладает пышными формами. Тяжёлые груди, пышные бёдра и вполне приемлемый характер. Голова никогда не болит, на шопинг денег не требует, довольствуется тем, что приношу в дом. Золотая женщина. И главное, она отлично решила мою мужскую проблему. Всегда под рукой. А мой организм, как стал получать полноценное питание, обилие белковой и растительной пищи — стал вырабатывать излишки тестостерона. А теперь мне не приходится мучаться по утрам со стояком. Понятливая женщина и всегда рядом. Больше того, она стала настоящей нимфоманкой. Готова и с утра пораньше, не против в середине дня, а уж вечером — вынь да положь. Хорошо, что ещё изба в стороне от соседей. Иначе подумали бы, что я её истязаю. Так стонет, что порой замираю, думая что причиняю неудобства. Куда там, вцепится ногтями в спину или плечи, оставляя длинные кровавые полосы. А утром охает и стыдливо опускает глаза.

А ещё на меня стали засматриваться соседские бабёнки. Не знаю уж, что такого им вешает на уши моя хозяйка, но смотрят они такими маслеными глазками, даже замужние дамы.

Начало сентября, теплынь. А почему нам с приятелем не собраться сейчас. Немало купеческих судов останавливаются у нас. Договориться не проблема.

Подходящий случай предоставился через неделю. Вещи уже собраны. Не сказать, что мы такие босяки, накопили запасы одежды. Главное моё достояние,