— Да, Марин? Что-то случилось?

— Саша, привет, я тебе не помешала?

— Нет, всё в порядке, — быстро произнес я, не желая тратить время на подобные отступления. По голосу понятно, что она позвонила не просто так и сейчас немножко тянет время, потому что тема разговора ей не очень приятна. — Что ты хотела?

— В общем… Саша, короче, мой отец хочет с тобой встретиться, — всё-таки выдавила она из себя.

— Это слова твоего отца? — уточнил я. — Или твои?

— Его. Он сказал, что хочет с тобой переговорить. Сам.

— Когда?

— Сегодня, если ты сможешь.

Я быстро посмотрел на часы. Половина пятого. Если потороплюсь, то успею.

— Хорошо. Скажи ему, что я заеду через час или около того…

* * *

— Здравствуйте, — поприветствовала меня девушка, едва я открыл дверь офиса, где находилась компания Скворцова. — Могу я чем-нибудь вам помочь?

— Нет, благодарю. — Я вежливо улыбнулся и поднапряг память. — Света, да? Я пришёл поговорить с вашим начальством, и дорогу мне показывать не нужно.

Подарив ей ещё одну короткую улыбку, направился через длинный уставленный столами зал в ту сторону, где располагались отдельные кабинеты.

— Что? — Девушка захлопала глазами, явно не готовая к такому, а затем быстро бросилась вслед за мной. — Подождите, пожалуйста. Так нельзя! Владимир Викторович занят, и я должна сначала…

Говоря это, она меня почти догнала, но, к счастью, я в этот момент уже тянул руку к дверной ручке.

— Не переживайте, всё хорошо. Он меня ждет, — произнёс я, открывая дверь.

Отец Марины стоял у стеллажа, явно ища какие-то документы. Когда я открыл дверь, его голова повернулась в мою сторону, а глаза с подозрением сузились.

— Простите, Владимир Викторович, — втиснулась между мной и дверным косяком девушка. — Вы сказали, что заняты, и я пыталась его остановить, но…

— Всё хорошо, Света. Это я пригласил его, — сказал Скворцов. — Оставь нас, мы с ним поговорим.

Его помощница пару раз хлопнула глазами, переводя взгляд то на меня, то на своего работодателя.

— Владимир Викторович, вы уверены? Я…

— Да, Света, — уже строже сказал он. — Уверен. А теперь оставь нас, будь добра.

— Да, конечно. Простите, пожалуйста, — тут же извинилась она и быстро вышла, закрыв за собой дверь.

Мы остались вдвоём. И я ему не нравился. Это чувствовалось в его эмоциях. Хотя какие, к чёрту, эмоции? Достаточно было одного взгляда на его лицо, чтобы понять, что стоящий передо мной мужчина испытывает ко мне неприязнь.

— Итак, — разбил я напряжённую тишину. — Мы поговорим или и дальше будем играть в гляделки?

Скворцов тяжело вздохнул, после чего подошёл к своему столу и достал из ящика какую-то папку. А затем кинул её мне в руки. Довольно грубо и резко, но я поймал.

— Дело, — мрачно сказал он. — Прочитай и…

Папка улетела обратно, ударив его в грудь. От неожиданности Скворцов отшатнулся назад, натолкнувшись спиной на кресло, но брошенную ему обратно папку поймать успел.

— Ты что творишь⁈ — тут же вскинулся он, но ответ у меня имелся.

— Извинения, — сказал я, глядя ему в глаза.

— Что? — не понял он.

— Я не ваш подчинённый, — произнёс, убрав руки в карманы брюк. — И прыгать по одному вашему слову, как послушная собачка, не стану. Вы позвонили дочери и сказали, что согласны принять мою помощь. Хорошо. Вот он я. Готов и хочу помочь. Но не стоит обращаться со мной так, будто я вам что-то должен.

Он поморщился. Явно хотел сказать что-то тяжёлое и малоприятное, но сдержался. Вместо этого позволил себе потратить пару мгновений на глубокий вдох, после чего протянул мне папку в уже куда более вежливом жесте.

— Дело, — повторил он, и в этот раз я, уже протянув руку, взялся за папку.

— Извинения, — вновь повторил я и, прежде чем его стремительно растущее возмущение успело достигнуть предела, добавил: — Не передо мной. Мне от вас ничего не нужно. Я хочу, чтобы вы извинились перед Мариной.

— Не суй свой нос в наши с дочерью отношения! — процедил Скворцов, продолжая удерживать папку. Он в какой-то момент даже потянул её на себя, будто хотел вырвать её из моих пальцев. — Это тебя не касается.

— Не касается, — не стал я спорить, но папку не отпустил. — Верно. Это касается Марины. И смотреть на её расстроенное лицо я не хочу. Может быть, вы не заметили, но ваше к ней отношение причиняет ей боль.

— Я сказал, что это не твоё дело…

— А я с этим и не спорю, — спокойно перебил его. — Это ваше дело. Вот только жить и страдать от последствий вашего к ней отношения будет именно она.

Он не ответил. Смотрел на меня тяжёлым взглядом и молчал. Самое паршивое заключалось в том, что я чувствовал — он знает, что я абсолютно прав. Но сидящая глубоко внутри него эгоистичная обида не позволяла принять верное решение и пойти на попятную, несмотря на всю разумность такого поступка.

Или нет?

Его пальцы всё-таки отпустили папку.

— Просмотри, пожалуйста, эти материалы, — попросил он, первым отведя взгляд в сторону. — И да. Ты был прав.

— Касательно чего? — уточнил на всякий случай. Не то чтобы его ответ мне требовался. Я и так его знал. Но чем не способ окончательно перевести разговор в деловое русло?

— Касательно нашего положения, — проворчал он, садясь в своё кресло. — Мы действительно на грани. Они отмахнулись от нас на двух процессах и сделают то же самое на третьем. А когда они выиграют его, судебные издержки закопают нас так глубоко, что потом и экскаватором не отроешь.

Вместо того чтобы продолжать расспросы, я уселся в кресло и открыл папку. На чтение документов у меня ушло чуть больше десяти минут.

В общем, положение у Скворцова действительно было шаткое. И всё упиралось в официальное заключение расследования по предмету аварии.

Итак, первое. По результатам проведённого расследования было установлено, что причиной столкновения стало грубое нарушение правил дорожного движения со стороны водителя пассажирского автобуса, который выехал на полосу встречного движения при несоблюдении безопасной дистанции.

Второе. Технический осмотр транспортных средств показал, что автомобиль ответчика находился