— Тише, тише, терминатор ты мой комнатный, — мягко усмехнулся батя, покачивая меня в объятиях. — Раздавишь. У меня кости только срослись.

Я нехотя разжала захват, отстранилась на полшага, но продолжала цепляться за его рукав, боясь, что он снова превратится в статую.

— Но… как⁈ — всхлипывая и икая, пробормотала я. — Я же видела… Бездна поглотила тебя! И Искра… Искра не могла вытащить твою душу из этого панциря! Я проверяла!

Отец тяжело вздохнул. Взгляд его на секунду потемнел, словно он снова окунулся в пережитый кошмар.

— Для тебя в этом замершем мирке прошла вечность, Перчинка. Но для меня время шло иначе. Я был заперт внутри собственного разума, наедине с этой кислотной дрянью. И знаешь что? Я использовал эту вечность, которую ты мне подарила.

Он криво, до боли знакомо усмехнулся.

— Я веками буквально выскребал этот яд из своей души. Шаг за шагом, отвоевывая обратно свое собственное «я». Лечил разум, бил Бездну ее же оружием. И да, я всё это время был в сознании. Просто не мог пробиться через барьеры твоей Искры. Мне не хватало лишь одного… финального толчка.

— Чего? — непонимающе прошептала я.

— Чтобы ты отпустила кнопку «Пауза», — просто ответил он, щелкнув меня по носу. — Как только ты позволила мне двигаться, я просто разнес этот мусорный панцирь изнутри.

Я ошарашенно захлопала глазами, пытаясь переварить информацию.

— Подожди… То есть ты… Ты был в сознании всё это время? Пока висел у нас в гостиной как статуя?

Отец скрестил руки на груди, и его губы разъехались в откровенно издевательской ухмылке.

— Ага. С прекрасным обзором на всё твоё божественное безумие.

От этих слов меня обдало холодом. Внутри всё сжалось в крошечный пульсирующий комок стыда.

— То есть… — пропищала я.

— Да, дочурка, — со вкусом протянул батя. — Я смотрел твой летсплей по Симс на максималках от первого лица. Розовые облака, клубничный мохито из водопровода, обратный снег в Антарктиде… и да, президент США, толкающий идеи Марксизма. Это, к слову, был шедевр, я смеялся так, что у меня чуть вены не лопнули. А как ты пыталась заставить Никталию, Сахаринку и остальных играть с тобой в семью по бумажке… Это был испанский стыд вселенского масштаба, уж прости.

Я закрыла лицо четырьмя ладонями. Уверена, прямо сейчас я полыхала ярче любой сверхновой.

— Пожалуйста, просто верни Бездну и сожри меня, я не вынесу этого позора, — глухо простонала я сквозь пальцы.

Отец рассмеялся, снова обнял меня за плечи и взъерошил мне волосы. Некоторое время мы обменивались милыми, глупыми, но такими теплыми фразами.

Но в какой-то момент лицо отца стало серьезным, по-военному сосредоточенным. Тем самым лицом, с которым он обычно шел ломать чьи-то кости ради спасения города.

— Ладно, Перч, давай к насущному. Пора возвращать всё на свои места.

Он посмотрел на пульсирующее в моей груди свечение.

— Искра. Если я правильно понимаю принцип ее работы… Эй, лампочка! Мы можем откатиться назад? В тот самый момент, когда всё встало на паузу?

Прозвучал голос Искры, сухой и бюрократический:

«Это единственный возможный вариант, если вы хотите запустить время. Техническая возможность отката континуума к точке сохранения „Сингулярность. Шахта. Инцидент Х-001“ подтверждена. Данная операция произведет дефрагментацию текущего сеанса и восстановит физическую активность всех объектов согласно их исходным векторам».

Я резко отшатнулась. Паника, та самая, что я прятала под маской цинизма целую вечность, ударила в виски.

— Нет! Стой! Отец, ты не понимаешь! — затараторила я, вцепившись ему в предплечья. — Мы не можем! Там… там Твой Темный Осколок! Там мертвая мама! И ты снова станешь Монстром! Если мы туда вернемся, мы можем не вывезти! Все умрут!

Я судорожно обвела рукой наш застывший, идеальный особняк.

— А здесь мы живы! Да, это симуляция, да, это синтетика, но мы в безопасности! Я уверена, вдвоем нам точно не будет так тоскливо, как по одиночке!

Отец просто взял мое лицо в свои теплые, жесткие ладони и посмотрел мне прямо в глаза так, что я затихла.

— Перчинка. Посмотри вокруг.

Я растерянно моргнула.

— Ты же сама чувствуешь, это не жизнь, — тихо, но твердо произнес он. — Просто пластиковая витрина, а мы в ней — манекены. Красивая стерильная тюрьма, в которой ты чуть не свихнулась. Жизнь — она не в идеальном коде. Она в крови, в боли, в ошибках, в ссадинах и в риске всё потерять. Иначе она не стоит ни черта.

Он ласково стер большим пальцем копоть с моей щеки.

— Нам нужно вернуться на поле боя. В реальный мир. И закончить начатое. Я исцелился, я в своем теле, а значит, у нас есть козыри. Нам пора домой, дочурка.

Я всхлипнула. Страх еще бился под ребрами, но… отец был прав. Господи, как же он был прав.

А я… я бесконечно ошибалась. И что хуже всего… все те страдания, которые я принесла Семье и другим людям, были совершенно напрасны.

Я глубоко вдохнула. Закрыла на мгновение глаза, ощущая Искру в своей груди.

— Как скажешь, отец. Я знаю, что многого прошу, но… можешь на меня положиться.

Он усмехнулся, глядя на меня теплым взглядом.

— Именно это я и хотел услышать, родная.

— Запускаю откат? — я уже открыла рот, чтобы произнести команду, но на последнем слоге голос предательски дрогнул.

Хитиновый палец так и завис над воображаемой кнопкой Enter. Я зажмурилась.

Где-то там, за завесой спокойствия, нас ждала кровавая