когда-то назывались трудягами. А теперь мы племя вута, – пояснила Тайри Древоног. – Только откуда тебе известно о Трудах?

– О, слава богам здравого смысла. Так вы переменили название! И почему бы нет? Вута… Мне нравится. Это лучше, чем трудяги, такое ужасное название. А когда вы сменили название?

– Дней сорок назад, – ответила Тайри.

– А, прекрасно. Я не мог этого знать. Зато теперь знаю раньше всех остальных. Какой восторг. Прошу простить мне мое волнение. Но мое увлечение – классифицировать людей и собирать сведения о племенах, а также изобретать приспособления вроде того, на котором я приехал. Однако моя главная работа связана с движением звезд и особенно с их влиянием на миграции животных.

Он поглядел на вута и кальнианцев так, словно ожидал, что сейчас его засыплют вопросами о его работе. Когда никто ничего не спросил, он продолжил:

– Осмелюсь предположить, вы пришли в надежде на гостеприимство. К несчастью, это невозможно. Наши ресурсы на нуле, и я уверен, вы сами все понимаете. Так что с глубочайшей грустью я вынужден просить вас следовать дальше своей дорогой.

Софи пожала плечами.

– Можешь не сомневаться.

На том и порешили.

Они пошли дальше в сторону Сияющих гор. Ситси была сильно разочарована, что Орлиный Утес исчез раньше, чем она там побывала, но еще сильнее ее изумило, что Леста Хеппул почти не выказал к ним никакого интереса. Ведь наверняка ученый, которого так занимают люди, захотел бы узнать, куда направляется такой необычный отряд, сопровождал бы их какое-то время, задавая вопросы. А он, кажется, не заметил даже кинжалозубого кота, помилуй Инновак, зато умудрился много рассказать о себе.

Все это, решила она, лишний раз подтверждает то, что она и так подозревала насчет обитателей Орлиного Утеса. Они уверяют, будто интересуются миром вокруг, но на самом деле витают где-то в облаках.

Финн Глубокий был не против миновать Орлиный Утес. У него имелись собственные новые тревоги. Как же Бодил может не понимать? Бодил с Кифом всего несколько дней как сошлись. И уже больше месяца с того раза, когда он был с ней на берегу Скалистой реки. Он перехватил взгляд Бодил Гусыни, и она улыбнулась ему так же бессмысленно, как могла бы улыбнуться до ухода из Трудов. Он попытался ответить ей тем же.

Неужели она действительно не понимает?

Финн трахался с ней у Скалистой реки – нет, не трахался, это слишком неуважительное слово для описания того, что порождает новую жизнь. Но и не сказать, чтобы они занимались любовью… можно ли считать, что ты занимаешься любовью, когда делаешь это сзади, гадал он? Как бы там ни было, ребенок его, а не Кифа.

Нужно ли ему сказать об этом Бодил? Или Кифу? Или просто, на хрен, заткнуться? Но что, если он ничего не скажет, а ребенок получится просто его копия?

Ему наконец удалось застать Сассу одну вскоре после того, как Орлиный Утес исчез в дымке у них за спиной.

– Что мне делать с Бодил? – выпалил он.

– Ничего.

– Как?

– Точно так же, как ты делал это в прошлый раз, когда пообещал мне, что поговоришь с ней. С чего бы мне предлагать тебе что-то другое?

– Мне жаль. – Финн уставился на свои ноги.

– Еще бы не жаль. Ты выбрал самый ленивый, легкий и эгоистичный путь. И тебе повезло, что все разрешилось само собой.

– На этот раз я поговорю с ней. Поговорю с ними обоими.

– Не думаю, что на этот раз стоит, – сказала Сасса.

– Но ты же понимаешь, что это мой…

– Да, болван. Я прекрасно понимаю, о чем мы ведем речь. Только этот ребенок не твой лишь потому, что твоя похоть породила его или ее. Вот ты принадлежишь Эрику?

– Нет.

– Нет. И, что гораздо важнее, – вздохнула Сасса, – все шансы, что этот ребенок вообще не появится.

– Как это?

– Нам повезло. Мы потеряли только Бьярни с Гуннхильд с тех пор, как пересекли Матерь Вод. Тебя могли бы убить змеи, нас всех мог бы уничтожить торнадо, гигантские ящеры, всадники на кинжалозубых кошках, Человек Бобр, лоси, оусла гибельных – кальнианская оусла – и еще куча разных других животных и обстоятельств, обрушившихся на нас.

– Ну, так мы выжившие. Мы побеждаем.

– Нужен всего лишь миг, чтобы тебя уничтожил в этих краях какой-нибудь кошмар. Вспомни Люби Зефир или Гуннхильд. И кто знает, с чем еще нам предстоит столкнуться на пути к Лугам, не говоря уже о том, что ждет там, когда доберемся. Если доберемся. Ты же слышал, о чем рассказывал Вико Клык.

– Может, он преувеличивал?

– Ты же видел чудовище. Как ты можешь так думать?

– Потому что я оптимист? – Он еще не успел договорить, как пожалел о сказанных словах. Может, он теперь Финн Глубокий, но все равно не научился разговаривать с красивыми женщинами так, чтобы не нести отчаянную хренотень, не имеющую ничего общего с его настоящими мыслями.

– Потому что ты идиот! – Сасса покачала головой. – Многие из нас погибнут, пока мы достигнем Лугов. Может быть, вообще все.

– Ну, теперь ты рассуждаешь как пессимистка. Мне вовсе не кажется…

– Мышь, твою мать, в подмышку! Если ты не понял, что большинству из нас предстоит погибнуть, ты еще больший идиот, чем я думала.

Это было немного чересчур, даже если он несет хренотень.

– Извини, – сказала Сасса, немного поутихнув. – Ты не идиот. Суть в том, что если ты погибнешь, а Киф с Бодил выживут, им нет нужды знать, что это твой ребенок.

– Ты сказала, он не мой!

– Финнбоги!

– Прости. Никак не могу поверить, что до них так и не дошло.

– У некоторых людей иные таланты.

– У некоторых людей котелок не варит как надо…

– А некоторые люди просто дерьмо, брюхатят женщин, следуя паршивому плану заставить ревновать других женщин. И я повторю еще раз, Финнбоги, потому что ты действительно должен понять. Им не нужно знать, что этот ребенок – результат твоей возни с Бодил.

– Ладно, прости, я все усек. Но… если все настолько опасно там, куда мы идем, почему бы Бодил не вернуться к зеленому племени? Это же просто безрассудство тащить неродившегося ребенка в мир, полный чудовищ.

– Притормози, Финн.

Он остановился. Она обошла вокруг него и встала лицом к лицу, опустила руки ему на плечи и пригвоздила к месту взглядом своих светло-голубых глаз. Наверное, первый раз за все годы, когда он старательно глазел на нее, переходя уже все степени приличия, она не кусала губы.

– Неужели ты этого не ощущаешь, Финн? – спросила она.

– Э… – Она же