class="p1">На следующий день мы выехали в Желтоглазое Предместье — так называлось место рядом со столицей, где издревле проходили драконьи турниры.

— Вы бледны, Вероника, — заметил Крейген, когда сел в экипаже на скамью напротив.

— Плохо спала.

— Отчего так?

— Переживала за всё, — призналась я.

— Мама, лошадка у меня яблоко взяла целиком! — Алиса же, как обычно в этом мире, была неугомонна.

Она только что покормила лошадей, запряжённых в экипаж. Это была не карета, а почти дом на колёсах. Крейген, хоть и говорил, что его род захудалый, в роскоши себе не отказывал.

Коляска изнутри обита серебристым бархатом, скамьи мягкие и удобные, можно расслабиться, как в кресле.

— Ехать недолго. Я воспользуюсь порталом.

— И это не опасно? — спросила я в очередной раз.

Больше для видимости, чтобы успокоить себя. Я была уверена, что Крейген не сделал бы ничего, чтобы могло причинить нам с Алисой зло. И я пока я в это верила, могла примириться со многим.

Например, с новым миром и своей ролью в нём.

— Это интересно? — Алиса заулыбалась и погладила мирно спящего в корзинки Теодора.

Вот уж кому спокойно, лишь бы Алиса была рядом! С той поры, как Теодор заговорил, они подружились ещё больше. Стали уединяться и секретничать.

— Очень. Будет ветер, как при полёте, чувство лёгкости, и мы уже там. Тебе же не было больно, когда вы с мамой попали в новый мир?

Алиса задумалась.

— Нет. Но было как-то странно. Будто за живот кто щекотал. А я боюсь щекотки.

Карета тронулась. Всю дорогу Крейген отвлекал меня, подробно и в красках описывая все празднества в честь драконьего турнира, а я думала о том, что он избегает говорить о главном: о возможной неудаче.

— Расскажите о Ристере, — попросила я его. Давно должна была сделать это, но всё казалось неудобным напоминать о смерти кузена тому, кого, возможно, ждёт та же участь. — Простите, что я напоминаю.

— Ничего, я сам должен был понять, что вам нужно рассказать о нём. Спрашивайте.

Я посмотрела на Алису, но она была занята тем, что рисовала простым карандашом на листике бумаге милых дракончиков. Алиса у меня талантливая, и я безумно рада, что её броня, наконец, пробита. И она больше не будет замыкаться в себе.

И, надеюсь, не поймёт, что сейчас речь пойдёт о её отце.

— У него была здесь семья? Жена или дети?

Я решилась узнать. Было бы странно, если бы дракон не обзавёлся семьёй.

— Раньше, да. Я так понимаю, за год до вашей с ним встречи он стал вдовцом. Редко, но бывает, что драконица не может выносить яйцо.

— Я думала, дамы рожают в человеческом обличье.

Вот уж новость! Даже представлять себе всё это не хочу.

— Тут разговор не для детских ушей, — забавно, что именно Крейген беспокоится о нравственном воспитании моей дочери! — Если в двух словах, то по-разному бывает. Когда нерождённый дракон появляется на свет в облике человека, то он может никогда не обрести истинный облик. Так, только научится пальцем свечки поджигать. Печально для всего рода.

— А в другом случае? Если из яйца?

— Тогда родится великий дракон. По преданию. Такого не было уже много десятилетий. Но это очень сложно для драконицы, ей придётся быть ящером, пока не отложит кладку.

Я уже хотела задать следующий вопрос: что если яиц будет два-три или четыре. Почему-то это меня веселило. Я представляла, каково это — летать зверем без возможности почесать себе мягкие места.

— Яйцо всегда одно. Иногда оно застревает внутри, не вызревает. Это мучительная смерть, Вероника, — с укоризной посмотрел на меня Крейген, и я почувствовала, что заливаюсь краской.

— Простите. Вот почему Ристер был такой печальный. Он спас меня из-под колёс авто, это такая самоходная коляска, окружил заботой. Я сначала думала, что он хочет денег за помощь, но потом поняла, что ему самому нужна моя помощь. Отогреться, понимаете? Простите, что говорю так.

На меня нахлынули воспоминания. Их было немного, и тем тщательнее я оберегала каждое. Иногда перед сном вспоминала о наших ужинах при свечах или поцелуях, сплетении рук и тел.

Я погладила Алису по голове. Она оторвалась от своей работы и взглянула на меня его глазами. Как же я скучала по этому рассеянному и одновременно ласковому взгляду!

— Ничего, Вероника. Это вы меня простите, что вырвал из привычного окружения.

— Нам повезло. Иначе бы я не узнала правды. Считала бы Ристера просто мужчиной, кто давно позабыл о приятном приключении, — я обняла одной рукой дочь за плечи. Алиса перестала рисовать и тихо сидела. Прислушивалась. Я знала, что она пока многого не понимает, но запоминает. Память у дочери цепкая.

— И оскорбили бы невольно его память. Не обижайтесь, Вероника. Мы не были очень близки с Ристером, разве что в детстве часто играли вместе, скорее мы даже были разными, но я бы не хотел, чтобы вы думали о нём плохо.

Я взглянула Крейгену в глаза и невольно подметила различие между ним и кузеном. Ристер смотрел ласково, нежно, а внутри Крейгена чувствовалась такая мощь, что хотелось закрыть глаза. Как бы не разметало взрывом.

Странно, но она притягивала меня. Это было нечто ужасное и прекрасное одновременно.

Когда это началось? Несложно вспомнить: как только увидела его в истинном облике. В облике крытого существа.

Он хотел сказать ещё что-то, но не успел. Наш экипаж тряхнуло.

Я только успела схватить Алису в объятия, как лишилась чувств.

Глава 4

— Вероника, придите в себя!

Голос Крейгена был той спасительной ниточкой, за которую я цеплялась, чтобы вынырнуть на поверхность.

— Лиса! — крикнула я, как только вспомнила, что рядом была дочь. Я минуту назад обнимала её, а сейчас в моих руках была пугающая пустота.

— Я здесь, мама. Какая ты!

Лиса смотрела на меня с лёгкой грустинкой. Я прижала ей к себе, убедилась, что всё в порядке, что мы по-прежнему в коляске, мирно катящейся по гладкой дороге, и только потом спросила:

— Какая же я, по-твоему? Что случилось, Крейген?

Последний вопрос я уже задала более строгим тоном. Если это было опасно, то какого чёрта он не сказал?

— Это портал между двумя точками в нашем мире. Обычно всё проходит гладко, вероятно, портал так ответил на полное отсутствие в вас магии. Хотя это странно, обычно те, в ком магии нет, переносят переход гладко. Как бы не замечают его вовсе.

— Точно! — подтявкнул Теодор, радостно прыгавшей за маленьким кусочком вяленого мяса, которым его дразнила Алиса. Коляска мирно катила по