легло. Будто его держал кто-то… не пойми кто. С такой силой, какую я и не знаю.

Я снова взял кристалл сквозь платок и прикрыл глаза. Прислушался к нему так, как прислушивался к лесу. И уловил то, о чём говорил артефактор: тонкий, маслянистый налёт чужой воли, осевший на камне, как копоть на стекле.

Но это был не Тенелист.

Я слишком хорошо изучил врага из мёртвой зоны. Его магию я узнал бы из тысячи. Эта аура была иной. Похожей по природе, такой же тёмной и враждебной, но другой.

И от этого открытия мне стало совсем не по себе.

Выходит, в моих землях или где-то поблизости завёлся ещё один тёмный маг. И этот новый деревенских старух похищает. Зачем — я пока не знал. Но твёрдо знал одно: одного тёмного колдуна на свою голову мне было более чем достаточно.

— Благодарю, Гаврила Силыч, — сказал я, заворачивая камень обратно в платок. — Вы мне очень помогли. Больше, чем можете представить.

Я положил на верстак оплату, и щуплый артефактор проворно её сгрёб, кланяясь и бормоча, что всегда рад услужить. Горенков проводил меня до выхода.

— Можешь возвращаться. Как понадобишься — пришлю весточку, — сказал я ему.

— А что там случилось-то, Всеволод? — любопытство в нём боролось с явным желанием поскорее вернуться к гостье на квартире.

— Ничего, что тебя касается, — успокоил я его. — Развлекайся.

Горенков просиял и нырнул обратно в переулок. А мы со Степаном двинулись в обратный путь, к поместью.

Всю дорогу я молчал, перебирая варианты. Степан тоже помалкивал, лишь изредка косился на мой карман.

Дома я первым делом отослал его заниматься хозяйством.

— Иди, Степан. По дому дел невпроворот. С Тишью что-нибудь придумай. Коров Глафиры явно кому-нибудь пристроили. А я займусь остальным.

— Пристроить-то пристроили, но они так распереживались, что молока не дают, — ответил Степан.

Вот уж проблема! Стресс у коров!

— В соседних деревнях тогда возьми, — сказал я, помня, что на этих землях ещё два поселения. — Понимаю, что далеко. Возьми кого-то из егерей для безопасности.

— Будет сделано, барин, — он засеменил к дому, явно радуясь, что страшное дело с камнем берёт на себя кто-то другой. Поездка по сравнению с этим казалась ему просто райским отдыхом.

Сам я завернул в лечебницу проведать Северского. Тот спал в своей палате, рядом дремал на табурете сменивший Лизу Павел Демьянович. Судя по всему, у обоих всё нормально.

Хорошо. Одной заботой на ближайшие часы меньше.

Теперь — главное. Глафиру нужно искать сейчас, по горячему следу, пока его не размыло. Небо затягивает тучами, и ночью собирается дождь.

Сам я следопыт никудышный. Зато у меня под рукой были люди, которые читали лес как открытую книгу.

Виктора я нашёл у флигеля. Он сидел на лавке, разложив на коленях разобранную винтовку, и неторопливо чистил ствол. При моём приближении поднял голову.

— Случилось что-то, — констатировал он. Читать меня он научился неплохо.

— В Васильевке пропали двое, — коротко изложил я. — Старуха и парень. Я только что от артефактора в Волгине. Их увели силой, ментальным кристаллом. В лесу завёлся кто-то, кто охотится на людей. Бери ружьё. И Славу позови.

Виктор не задавал лишних вопросов. Он собрал винтовку несколькими скупыми движениями, поднялся и пошёл за Славой. Через полчаса мы втроём уже стояли у избы Глафиры на отшибе.

Слава присел у порога, оглядел утоптанную землю двора, пощупал что-то, понюхал воздух.

— След есть, — сказал он, поднимаясь. — Слабый. Двое здесь были. Баба и кто-то ещё, в сапогах. Шли вон туда, к лесу. Не торопясь шли, нога в ногу. Будто под ручку гуляли.

Под ручку… Я мысленно усмехнулся, однако без всякого веселья. Всё сходилось. Ментальный камень делал своё дело: старуха покорно шла за похитителем.

— Веди, — сказал я. — Идём по следу.

Мы углубились в лес. Слава двигался первым, низко наклонясь, временами замирая и разглядывая то примятую траву, то сломанную веточку, то отпечаток на сырой земле. Виктор шёл следом, держа винтовку наготове. Я замыкал и всю дорогу прислушивался к лесу.

След вёл нас медленно. Слава то и дело терял его и находил снова, бормоча себе под нос ругательства. Сначала тропа повернула на запад, в сторону границы моих владений, туда, где начинался ничейный лес. Тот самый клочок, где мужики из Васильевки рубили деревья на дрова и постройки.

— Сюда, — Слава махнул рукой. — Через вырубку прошли.

Мы миновали участок свежих пней и поваленных стволов. Здесь, на открытом месте, след читался получше, и Слава приободрился, зашагал увереннее.

А меня кольнуло нехорошее предчувствие, когда тропа, обогнув вырубку, повернула дальше, на земли, где когда-то властвовал Тумалин, которого мне пришлось убить. Тварь, что держала людей в подвале своего особняка и охотилась на них ради забавы. Я оплёл его ветвями и вздёрнул на собственном балконе, а пленников вывел на свет. И до сих пор у меня в ушах стояли слова одного из них, одноногого, который, выйдя во двор, посмотрел на висящее тело и обронил: зря, мол, вы это сделали, барон. Тумалин был куском дряни, но на его место придёт кое-кто похуже.

— Слушай, Всеволод, — подал голос Слава, не отрываясь от следа. — А коли мы и впрямь на колдуна тёмного выйдем? Что делать будем? Я-то по тварям мастак, а вот по магам…

— Бой дадим, — ответил я спокойно. — И людей вытащим. Если они ещё живы.

— Так-то оно так, — Слава покосился на меня через плечо. — Только колдун — это вам не кабан. Колдуна из ружья не больно-то возьмёшь.

— Ружьё оставь себе на крайний случай, — сказал я. — Колдун — моя забота. Твоя забота — довести нас до места и не потерять след.

Виктор за моей спиной хмыкнул, но ничего не сказал. Он-то знал, на что я способен, и в исходе схватки, похоже, не сомневался.

Чем дальше мы углублялись в земли Тумалина, тем сильнее меня грызло опасение, что след выведет нас прямиком к его опустевшему особняку. К тому самому подвалу с камерами для людей. И если предсказание одноногого сбылось, если на место Тумалина и впрямь явился кто-то похуже и облюбовало его старое логово…

Тогда нас ждали серьёзные неприятности.

Однако след свернул в сторону, не дойдя до бывшей усадьбы. Слава вывел нас на узкую звериную тропу, что уходила в дикую чащу, прочь от тумалинских развалин. Я выдохнул с облегчением. К особняку мы не шли. Уже хорошо.

Ещё через полчаса медленного хода деревья расступились, и впереди, на маленькой прогалине, показалось жильё.

Не особняк. Даже не зловещее логово тёмного мага. Самая обычная