и затем откашливался так долго, что мог бы посоперничать с учителями школы.

– Во всяком случае, корона змей давно исчезла. Но я нашел сведения, что корона находится в заброшенном храме на Костяном болоте. После долгих поисков я нашел храм. Но на пути к короне змей потерял свою жизнь. Эти ловушки вправду трудно обнаружить, и попасть в них ужасно больно, скажу я вам. Ужасная боль! – Он сделал паузу, с надеждой взглянув на адептов.

Лишь когда все пробормотали «О-о-о!» или «О нет!», он продолжил рассказ.

– По крайней мере, я знаю все о Змеином храме Боа. Доведите мой квест до конца. Тогда полученной пыли хватит для следующего уровня. И к тому же вы освободите меня от моей судьбы ожившего мертвеца!

От торжественного настроения его голубые огоньки ярко вспыхнули.

– Не знаю. Как по мне, звучит довольно опасно, – возразила Фенья.

Денни с готовностью кивнул:

– Разумеется. Путешествие на Костяное болото всегда опасно. Но у вас есть плот, и до храма добираться всего один день. А я говорил, что это заброшенный храм и в нем мно-о-ого сокровищ? Артефактное оружие, редкие драгоценности боа, и если мы будем действовать сообща, то одолеем болотных чудищ, которые, возможно, будут подстерегать нас на пути.

При упоминании оружия глаза Гарека заблестели.

– Артефактное оружие не требует уровней! Другие стражники будут глупо пялиться, когда Гарек вернется с артефактным оружием!

Эрика, услышав о болотных чудищах, потерла кулаки:

– Если мы вместе убьем чудовище, то вернемся героями в Расколотую звезду.

Фенья подалась вперед, спрятав левую руку под мантию:

– О каких именно драгоценностях ты говоришь?

Рибизель тяжело вздохнул и осторожно погладил жабу.

– «Заброшенный храм Боа» звучит ничуть не лучше, чем «ржавая клетка над Железной улицей». Да не оставит нас Галадра!

Уровень и количество звездной пыли

Костяное болото

Ночь была похожа на мертвого острохвостого угря – такая же темная, длинная, холодная и воняла рыбой. На небо постепенно заползли месяцы-близнецы, напоминающие выцветшие монетки-дублоны. Адепты сидели съежившись, вплотную друг к другу. Они прислонили головы к теплому брюху Сладкоклюва, который ухал во сне и подрагивал лапами.

Пигас лежал на спине и храпел, как троллебрюзг. Над клубами тумана, укрывавшими реку, сновал Денни и слабо светился, так что его едва можно было разглядеть.

Не спала только жаба с серебристой бородой и приветствовала утро так, как и полагается жабе, – отрывистым «квак!». Жаба запрыгнула Рибизелю на колено и квакала до тех пор, пока волшебник не открыл глаза.

Рибизель спросонья похлопал глазами и со стоном встал. Потянулся, кости громко хрустнули, как костяшки пальцев у Эрики. Он хотел было разбудить остальных, но тут заметил Фенью.

Она сидела на корме и что-то разглядывала в руке. Рибизель нерешительно подошел ближе, и она тут же сунула руку под мантию.

– Ты не спишь? – удивился Рибизель.

– Кто-то же должен заняться завтраком, – ответила Фенья и вытащила из-под мантии платок. Раскрыла его – в платке лежали красные ягоды. Рибизель облизал губы и протянул ладонь. Но вдруг задумался:

– А они точно съедобные?

Фенья закатила глаза:

– Ну почему никто не верит плутовке?

Рибизель отвел глаза:

– Ну, с тех пор как случился звездопад и герои аркан исчезли, дети Гесперы пользуются дурной славой.

– Но ты же знаешь, я не выбирала день своего рождения, так же, как и ты свой.

Волшебник переступил с ноги на ногу.

– Да, конечно. – Он взглянул на ягоды в ее руке. – Я спросил лишь потому, что на Костяном болоте растет много ядовитых растений, а среди нас странников нет.

Фенья подняла бровь и кинула ягоду в рот.

– Шелковица ничего на вкус. Есть и польза от того, что плуты учатся вместе со странниками.

Рибизель усмехнулся и запихнул несколько ягод в рот.

* * *

После того как проснулись остальные и Эрика поприветствовала утро таким широким зевком, что во рту спокойно уместилось бы яйцо василиска, оставшиеся ягоды были съедены.

Денни возбужденно наматывал круги над их головами, пока и ему не кинули несколько ягод. Он поймал их челюстями, и, хотя ягоды тут же вывалились, Денни убеждал, что вкус у шелковицы великолепный. Пигас стремительно подлетел и схватил падающие ягоды в воздухе.

Блеклое солнце уже совсем вышло на небосклон, и густой туман медленно уполз за мшистые стволы бородатых елей. Когда вид вокруг прояснился, Гарек схватил длинный деревянный шест, опустил его и оттолкнулся от дна – плот поплыл. Стражник толкал плот шестом, и они медленно выплыли из своего укрытия.

– Вперед, в храм! – От волнения огоньки Денни замерцали.

Без предостережений Денни они скоро бы застряли в одном из поваленных деревьев или воздушных корнях, торчавших из темного болота, как обглоданные кости. Так они неспешно проплывали вдоль берега. Навстречу им предостерегающе кричали утренние пташки, и нередко при их приближении что-то плюхалось в воду.

Тут Фенья показала на бревно в воде.

Она бросила в его сторону камень, и бревно тут же обернулось существом с кучей зубов и клацнуло челюстями.

Миг спустя на том же месте снова лежало бревно, от которого расходились волны.

– Крохоглот, – объяснила Фенья.

Рибизель, стоявший на самом краю плота, поспешно отступил и прижал к груди волшебную палочку.

– Почему его так называют?

– Потому что от всего, что попадает в его пасть, остаются лишь крохи.

Рибизель побледнел и еще сильнее сжал свою палочку.

Гарек отломил сухую ветку, свисавшую над водой, и угрожающе поднял ее над головой.

– Только подойди, водяной дракон, Гарек тебе покажет, какие на вкус стражники!

Сладкоклюв запищал, напрасно пытаясь съежиться, а Эрика встала на сторону Гарека и захрустела кулаками.

Бледный солнечный диск плыл все выше по блестящему желтому небу.

– Нет! – разнесся по болоту голос Эрики. – Я же говорила тебе ставить большой палец на остальные, когда держишь в руках палку!

– Варварская чепуха! Большой палец лежит на палке. Должен стать одним целым с оружием.

– Тресни меня тролль! Большой палец