– Увиделись быстрее, чем наступил обеденный перерыв, – весело заметила она. – Ты же не против моей компании, надеюсь?

– Конечно, нет. Я очень рада тебя встретить, Сэм, столько лет прошло, – улыбнулась ей Пейдж, и впрямь почувствовав себя увереннее. – Я тут новичок и от твоих пояснений не откажусь. Если тебе не сложно…

– Ой, это я запросто! – просияла Сэм и тут же с готовностью затараторила вполголоса, хотя за общим шумом и разговорами вряд ли кто мог ее услышать: – Обожаю столкновения Верджина и Лэйка. Это… произведение высокого искусства юриспруденции, если хочешь. Никогда не знаешь, кто из них сегодня одержит победу. А вот, кстати, и он…

Действительно, в зал уверенной, энергичной походкой вошел улыбчивый коротко стриженный блондин в черной мантии барристера. Даже на беглый взгляд он казался не юристом, а как минимум голливудским актером: подтянутая фигура, живые светлые глаза и точеный профиль с острыми скулами. Он мимоходом кивнул сопернику, но Киллиан не отреагировал, только чуть заметно дернулся его кадык – будто он с трудом сумел сглотнуть. Верджин лишь хмыкнул и уселся за стол, кинув на него кожаный портфель.

– Боже мой, ну какой же красавчик, – томно вздохнула Сэм и грустно добавила: – Жаль, что женат.

Семейное положение и смазливая мордашка адвоката Пейдж волновали мало, зато вспомнилось, почему последний помощник Киллиана пересчитал ступеньки. Она скорее утвердительно прошептала:

– Так в последнем деле победил Верджин…

– О, ну, в их зачете это, наверное, так и выглядит, – хохотнула Сэм. – Если десять лет колонии считать победой адвоката. Была бы воля Лэйка – он бы всех подсудимых отправлял на виселицу. Его свои-то не выносят, а уж ребята из адвокатских контор вовсе боятся как огня. Только у Верджина хватает наглости браться за такое. И мужества…

Она снова в абсолютном восхищении уставилась на него, моментально дав понять, что в этой битве болеть будет за сторону защиты. Даже выудила из кармана юбки складное зеркальце, глядя в которое кончиком пальца поправила смазавшуюся в уголке пухлых губ малиновую помаду.

Пейдж, в отличие от нее, подумала совсем о другом, пока зал суда медленно наполнялся секретарями, присяжными и зрителями. Мурашки сбежали по спине: похоже, ее господин действительно никогда не отпускал виновных. Интересно, если бы четыре года назад это ему выпало быть обвинителем против тех подонков – хватило бы его влияния и смелости на расправу над солдатами и аристократами? Хотя он чересчур молод – возможно, в то время он вовсе не был прокурором.

– Почему он такой…

– Очаровательный? – закончила ее мысль Сэм, явно имея в виду не Киллиана. – Не знаю, мать-природа одарила… такие ресницы мужчине иметь противозаконно.

Пейдж закатила глаза – она смотрела совсем на другой стол. И при взгляде на застывшего в ожидании начала процесса коронного обвинителя у нее рождались иные эпитеты. Прилизанные черные пряди, строгий синий китель с маленькими вышитыми гербами на вороте-стойке, очки и этот жесткий, твердый и вместе с тем преисполненный презрения взгляд, которым он буравил барристера. Так не смотрят на коллег, даже на врагов так не смотрят. Так смотрят на прилипшую к подошве грязь, которая никак не желает отваливаться.

– Злой, – поправила Пейдж, наконец-то найдя определение. – Я про мистера Лэйка. У них с этим адвокатом что-то личное?

Саманта в сомнении поерзала, незаметно придвигаясь ближе. Чуть наклонив голову, жарко зашептала:

– Только я тебе ничего не говорила… Мне не нужны такие враги, как Лэйк, упаси Господь. И я могу просто пересказать сплетни, которые успела услышать… Не факт, что они правдивы.

– Говори уже, – нетерпеливо попросила Пейдж, не сводя глаз с поправляющего ворот рубашки Киллиана.

– Уф… Там такая драма… Верджин и Лэйк друзья детства. Росли в соседних домах, ходили в одну школу, учились вместе на юриспруденции. И в добровольцы тоже записались вместе.

– Они воевали? – ахнула Пейдж, слегка забывшись от изумления, и тут же спешно пригнула голову, пока никто не начал их подслушивать.

– Ш-ш-ш… Да. А ты не знала, что Лэйк капитан армии? – удивленно вскинула бровь Сэм. – Где он, по-твоему, был ранен? Ранение оказалось сложным, время – еще тяжелее. Все доктора в голос заявили, что ходить он никогда не будет и что лучше ногу вовсе ампутировать. Ну и зачем он такой сдался нормальной молодой женщине? Невеста не захотела всю жизнь возиться с инвалидом и разорвала помолвку, а потом вовсе быстренько спуталась с его лучшим другом… Вот и получается, что Шарлотта Верджин – бывшая Лэйка.

Пейдж от волнения намотала на палец локон. Она не знала, что поразило сильнее: что Киллиан прошел войну, что встал на ноги, несмотря на все прогнозы докторов, или что его предали друг и невеста. Боже, неужели когда-то он действительно мог любить? Это явно была история про другого Киллиана, не того, который находился теперь перед глазами Пейдж. Сухой, холодный, непреклонный и бесконечно одинокий.

Кажется, в этот момент его резкость стала раздражать чуточку меньше. Но обдумать все услышанное как следует уже не вышло: через боковую дверь в зал ввели подсудимого, и все негромкие разговоры моментально затихли.

Пола Макгвайра вели в кандалах двое конвойных. Хотя все эти меры явно были излишни: низенький коренастый мужчина в серой форме с номерком на груди не выглядел угрожающим. Рыжие волосы были подстрижены, как у типичного семьянина, и аккуратно зачесаны набок, бородка тоже выглядела ухоженной. Прозвище «Ржавая смерть», данное ему газетчиками, не вязалось с этим обликом. Да, он был предельно понурым и почти не поднимал головы, пока усаживался рядом с адвокатом, гремя кандалами на ногах и руках. Но в то, что этот человек устроил массовое убийство, не верилось.

Пейдж заметила, как зашептались между собой присяжные, – наверняка тоже пытались сопоставить содеянное и предполагаемого преступника. Бесконечно довольной улыбкой сиял Верджин, аккуратно раскладывая на столе свои бумаги. И лишь глаза Киллиана оставались непроницаемо черными, когда секретарь громко объявил:

– Всем встать! Его честь судья Джошуа Уэстбери.

Присутствующие покорно поднялись, приветствуя выходящего из своей двери за трибуной судью. Сейчас на бульдожьей морде не было и тени утренних улыбок и добродушия. Вместо ладного пиджака судья облачился в черную мантию с алыми кантами, а седые волосы закрывал традиционный белый парик до самых плеч. Он сел на свое место, после чего смогли снова устроиться удобнее все остальные в зале.

– Начинается слушание судебного дела номер семьсот тридцать об умышленном массовом убийстве, – беспристрастным голосом объявил Уэстбери, походя лениво стукнув молотком. – Сторону обвинения представляет коронный обвинитель третьего ранга Киллиан Лайонел Лэйк, защиту осуществляет барристер первой категории Эдвард Саймон Верджин. Подсудимый