Чудик, блин! Иных слов я просто подобрать не могу! Почему именно он?! Почему?!

Ладно… Мне самое главное, что у меня есть деньги сейчас… И я должна закрыть платежи, иначе Аркаша очень скоро начнёт отвоёвывать себе жильё. И мне это не нужно. Столько мыслей и столько проблем. Как рой пчёл, нависающих вокруг меня… А я ощущаю себя Винни пухом, зависшим в воздухе на долбанном воздушном шарике… Вот-вот мне придёт конец, если не придёт пятачок с ружьём… И в данном случае, мне всё время кажется, что мой пятачок — это дурацкий рыжик с булкой в руках…

И пока я думаю об этом, все проблемы уходят на второй план. Мне будто становится смешно от этих сравнений. Я расслабляюсь…

Тем временем уже вечереет… Представляю, как там Громов сейчас сюсюкается и обжимается со своей седовлаской. Встретились, блин… Два психа в психушке… Ничего не сказать…

И, казалось бы, мне стоит работать сейчас, но я не могу, потому что у меня все мысли об этом придурке. Губы до сих пор что-то ощущают. И внутри тоже что-то не так. У него какие-то нежные прикосновения. Не грубые, не резкие, а именно аккуратные и нежные… А это ещё один какой-то дар по соблазнению колючек вроде меня… Я уже даже подсознательно на это ведусь. Раззявила рот, блин… Дурочка…

В итоге я всё же сажусь на кровать, достав очередную невскрытую коробку и начинаю распаковку товара, после чего снимаю нанесение глиняной маски на лицо. Намазав плотный слой, ложусь на кровать и прикрываю глаза… Только вот уже спустя несколько минут чувствую что-то не то… И самое интересное… Становится только хуже. Небольшое жжение перетекает в адский кострище на лице. Ринувшись в истерике в сторону раковины, лечу как ненормальная, испытывая нереальные ощущения боли и дискомфорта. Я в принципе не аллергик. Для меня это нонсенс какой-то… Когда влетаю в уборную, мигом начинаю смывать всю эту хрень с лица, ощущая себя так, словно кожа слетает с меня лоскутами вместе с маской… Хотя на деле просто яркие очаговые покраснения, которые я вижу в этой дурацкой плёнке, наклеенной на стену вместо зеркала.

— Чёрт… — касаюсь кожи и слышу стук в дверь. — Что?! Что нужно, блин?! Я только зашла!

— У тебя всё в порядке? — звучит следом за звуком приоткрытой на пару сантиметров двери. И снова этот дебильный заботливый тон, от которого меня уже тошнит. Он что следит за мной теперь?! — Я видел, как ты неслась, сломя голову…

— Прекрасно… — выдыхаю, зажмурившись. Ещё его здесь не хватало, блин! — Нет, не в порядке! Ясно?! Не в порядке! — срываюсь на него, но входить он не рискует. Говорит оттуда. А если бы зашёл, я бы точно сделала что-то жестокое и его бы обвили мелом прямо на полу уборной после этого…

— Чё такое…

— У меня аллергия на товар, кажется… Всё горит… Лицо опухло… — произношу я слишком эмоционально… Чувствую себя убогой. Не одно, так другое. У меня так постоянно, блин… А теперь ещё и чудик на горизонте маячит, словно яркое зарево, привлекая всё моё внимание на себя. Я не понимаю, что за тяга такая странная. Почему мне всё время хочется его обозвать и сделать это максимально обидно. А ещё я думаю, что ему лучше держаться подальше. Однако, когда вижу его в доступной близости с другой, сразу же начинаю нервничать…

— Ё-моё… Ясно… Давай попрошу таблетку у Катюхи? — предлагает он бережно и действительно переживательно, и я думаю, что неплохой вариант, в принципе. Не ходить же опухшей теперь… Да и он вроде бы искренне помогает.

— Ладно… Попроси, — отвечаю ему, хотя самой уже хочется, чтобы он поскорее ушёл. И совсем не хочется, чтобы кто-то видел меня в таком вот состоянии, блин… Особенно он.

— Тогда… Я сейчас, — довольным голосом говорит он и исчезает. Уже небось губу раскатал, что я его простила… Ага… Щас, разбежался…

Жду его несколько минут и отсчитываю секунды, потому что болит… Как бы отёк Квинке на заработать… Спасибо, блин, производителю. В горле першит. Глаза слезятся. Неприятно… Я бы им такой обзор сделала! Сволочи!

И вот я, встав возле двери и прислонившись к ней спиной, чтобы загородить путь, вдруг слышу новый стук.

— Принёс?

— Да…

— Ладно… — чуть отхожу и просовываю руку. — Давай так…

— На, — протягивает мне какой-то небольшой тюбик.

— Что это?

— Ну это просто унять красноту, Катюха дала. Противоалергенный крем… А таблетки вот… — снова вижу его кулак и подставляю свою ладонь.

— Ну!? — возмущенно произношу, потому что ничего не чувствую. Он мне ничего не передаёт… Будто нарочно изводит и тормозит.

— Скажи, что простила меня… — звучит охреневшее. Он реально думал, что проканает, да? Я сразу же вспыхиваю так, словно к канистре бензина только что подставили горящую спичку!

— Что?! Нет!!! Не простила!

— Тогда и таблетки ты не получишь, — заявляет эта наглая рыжая морда оттуда.

— Ты офигел?! Быстро отдай таблетки! — рычу на него, мечтая прихлопнуть это недоразумение. Точно мелом обведут ближе к выписке. Как пить дать! Он меня доведёт…

— Не-а… Только если скажешь, что простила… — вновь ставит своё условие. Вот ведь чёртов гадёныш. Ещё и тон такой уверенный.

— Да пошёл ты! Никогда тебя не прощу, придурок! — выпаливаю гневно.

— Ну и сиди там красная и чешись, как дура! — вякает он и ржёт, как последняя скотина.

— Иди на хер! — рявкаю, а потом начинаю кашлять и делаю вид, что задыхаюсь, на что он тут же начинает скрести дверь и нервничать.

— Илона… Ээээй!? Илон?!

— Помогите… — хриплю устало.

— Я же пошутил! Эй… Открой, возьми… Илон! — начинает он истерично долбить плечом по поверхности. И я снова чуть приоткрываю.

Протягиваю руку в небольшую щёлку, и как только он кладёт их в неё, резко захлопываю ту, закрываясь на щеколду.

— Ты чё притворялась, что ли?! — звучит возмущенное с той стороны, пока я смеюсь.

— Лошара!

— Стерва! Выздоравливай, блин… И не помирай раньше времени, нам ещё трахаться и любить друг друга до самой старости! — звучит оттуда, и я истерично долблю по двери кулаком в бешенстве.

— Пошёл ты, чудик! Никогда такого не будет! Только в твоих влажных снах, кретин! Так что вали отсюда и поскорее!

Выпиваю таблетку от аллергии и ловлю себя на мысли, что улыбаюсь, как дурочка, прислушиваюсь к звукам снаружи… Правда его уже не слышу, будто он ушёл… Или может, просто сидит там и молчит. Никогда ещё не чувствовала себя настолько кринжово, блин… Если я влюбилась в него, тогда просто пристрелите меня, пожалуйста, прямо