за руку и потянул в спальню. Сердце забилось сильнее. Эльдар может наплевать на опоздание, раздеть меня и…

–– Эй, стой! Что ты делаешь? Макияж мне испортишь и платье помнёшь, –– я попыталась сопротивляться, но Эльдар только рассмеялся.

И да, я была разочарована, когда вместо того, чтобы завалить на постель, он мягко подтолкнул меня к туалетному столику и указал длинным пальцем на органайзер с украшениями:

–– Надевай, –– вроде и приказал мягко, но меня это зацепило.

Я специально продумывала скромный образ, поэтому надела только тонкую цепочку. И сейчас менять что-то вовсе не желала.

— Эльдар, я хотела выглядеть скромно…

Но спорить с мужем бесполезно. Он сам достаёт то, что хочет на мне видеть.

— Надень, Марта.

Тяжёлый золотой браслет сам застегнул на запястье. Серьги-висюльки с бриллиантами вместо небольших, скромных. Цепочка потолще с подвеской — крупным бриллиантом.

Эльдар отступил на шаг, оглядел меня снова.

— Вот теперь идеально, моя королева.

Он обнял меня сзади, прижался крепким телом, коснулся горячими губами шеи. Я почувствовала, как в поясницу упёрлось кое-что большое и твёрдое.

— Жаль, что нельзя не поехать, — выдохнул муж в мои волосы. — Я бы сейчас разложил тебя на кровати и…

— Эльдар! — краска прилила к щекам, но улыбка растянула губы. Как же приятно чувствовать себя желанной и любимой! И до чего же не хочется ехать в этот ресторан…

Муж ещё раз проходится по моей шее губами, трётся носом и с мучительным стоном отпускает меня.

— Поехали, пока я не передумал.

В машине я нервничала. Пальцы сжимали сумочку так, что костяшки побелели. Эльдар положил руку мне на колено. И этот собственнический жест почему-то успокоил. Я его. Он –– мой. Всё будет хорошо.

И вот уже скоростной лифт несёт нас под крышу одного из самых роскошных бизнес-центров. В этом ресторане мы уже были с Эльдаром. Панорамные окна, белоснежные льняные скатерти, приглушённый свет, тихая музыка. Официант в жилетке проводил нас к столику у окна.

Рустам уже сидел за столом. Увидев нас, поднялся. Сегодня он в белой рубашке с закатанными до локтей рукавами. Тёмные брюки со стрелками. На запястье массивные часы. И всё тот же тяжёлый и непроницаемый взгляд. От него по коже проходится неприятный холодок и хочется спрятаться за спину Эльдара…

Глава 20.2

Эльдар протягивает руку первым, и они пожимают друг другу ладони — крепко, по-мужски. Потом брат притягивает Эльдара к себе, чуть приобнимает одной рукой, похлопывает по спине. Жест привычный, родной, из которого я понимаю, между ними очень крепкая связь.

Тяжёлый взгляд Рустама снова переключается на меня, и по коже пробегает неприятный холодок. Никакой улыбки. Никакого тепла. Только короткий кивок головы — сухой и формальный.

— Садитесь, — бросает он и опускается на своё место первым.

Эльдар отодвигает мне стул. Я благодарно улыбаюсь ему и сажусь, расправляя складки платья на коленях. Эльдар устраивается рядом, но между нами остаётся приличное расстояние. Никаких прикосновений. Никаких случайных касаний. Я замечаю, как он держит руки на столе — открыто, спокойно, но ни разу не тянется ко мне.

Молчание повисает тяжёлым грузом. Эльдар изучает меню, а Рустам откидывается на спинку стула, скрещивает руки на груди и изучает нас обоих. Чувствую себя экспонатом на выставке.

Наконец, Рустам прерывает это невыносимое молчание:

— Что ж, Эльдар, знакомь меня со своей хозяйкой.

Слово "хозяйка" он произносит с какой-то особенной интонацией. Не издевательски, нет. Хуже. Словно проверяет это слово на вкус и находит его странным, неуместным в применении ко мне. Будто я не имею права быть хозяйкой в доме его брата.

Я чувствую, как Эльдар напрягается рядом со мной. Плечи чуть подаются вперёд.

— Удивил ты нас всех, — добавляет Рустам негромко и веско добавляет, не сводя с меня взгляда: — И расстроил.

Вот теперь точно не показалось. Последние слова вызывают у меня странное чувство ярости. Да что он себе позволяет! Я уже готова дать ему ответ, но Эльдар кидает на меня предупреждающий взгляд, и я давлюсь словами. Не потому, что испугалась. А потому, что не хочу неприятностей Эльдару. Всё же поднимаю подбородок, глядя в глаза Рустама. Я жена Эльдара. Я имею право сидеть за этим столом и быть его хозяйкой.

Эльдар улыбается через силу, будто натягивает на лицо маску благодушия.

— Рустам, это Марта. Марта Идрисова, — он старается говорить легко, непринуждённо, но я слишком хорошо его знаю, чтобы не заметить напряжение в каждом слове. — Она учится в мединституте. Четвёртый курс. Будущий хирург.

В его голосе звучит гордость. Настоящая, неподдельная. Он гордится мной, и от этого на секунду становится чуть теплее в груди и чуть легче дышать.

Официант расставляет перед нами закуски. Только, когда он уходит, Рустам тянет:

— Хиру-ург.

Голос ровный, почти безразличный. Лицо не выражает ничего — ни одобрения, ни осуждения, ни интереса. Просто пустая маска, за которой невозможно разглядеть, что он на самом деле думает.

— Похвально.

Но в этом слове нет ни капли искренности. Словно он говорит комплимент из вежливости, а не потому что действительно так считает.

— Спасибо, — выдавливаю из себя, и почему-то голос звучит тише, чем хотелось бы.

Рустам берёт бокал с водой, подносит к губам, делает медленный глоток. Словно он специально тянет время, наслаждаясь нашим дискомфортом.

— И почему же ты семье не сообщил, — он переводит взгляд на брата, и в тёмных глазах вспыхивает что-то холодное, — что такое сокровище нашёл?

Слово "сокровище" он выплёвывает с таким презрением, что у меня внутри всё переворачивается. Щёки вспыхивают жаром унижения. Пальцы сжимают сумочку так сильно, что костяшки белеют.

Эльдар вскипает мгновенно. Выпрямляется на стуле, напрягается всем телом. Я вижу, как желваки ходят под кожей сжатых челюстей.

— Как бы то ни было, брат, Марта теперь моя жена, — говорит резко, отрывисто, почти агрессивно.

Рустам только усмехается.

— Жена? — медленно повторяет он, растягивая слово, будто пробует его на вкус и находит неприятным. — Только официально, брат. Перед государством.

Я чувствую, как внутри Эльдара бурлит горячая злость. И ему стоит больших усилий удерживать её внутри, потому что напротив сидит не просто чужой человек. Это его брат. Старший брат, чьё мнение весит больше, чем мнение кого-либо ещё.

Рустам откидывается на спинку стула, скрещивает руки на груди. Поза закрытая, неприступная. Кажется, что он смотрит на меня сверху вниз,