— Госпожа, королевская делегация из Вальдхейма уже у ворот! Они прибыли на целую неделю раньше! Хозяин велел послать за вами. 

Сон мгновенно испарился. Мой мозг, отточенный годами советской жизни и недавними здешними перипетиями, с холодной ясностью оценил ситуацию. 

Тактический ход — застать врасплох, увидеть истинное положение дел до того, как его приукрасят для официального приема. Остроумно и по-королевски хитро.  

— Поняла, — откликнулась я, уже сбрасывая с себя одеяло. 

Я стремительно вышла в коридор, поправляя на ходу скромное платье служанки. Мысли работали быстро, выстраивая план действий: прежде всего нужно накормить уставших с дороги гостей, затем обеспечить им достойное размещение, и только потом думать о впечатлении, которое мы должны произвести. 

Кухня встретила меня предрассветной суетой. Марта, уже хлопотавшая у печи, обернулась на мой стремительный вход и на ее обычно добром лице я увидела неподдельную панику. 

— Ты уже знаешь? — начала она, но я тут же перебила, не тратя времени на лишние слова. 

— Знаю, Марта, — твердым голосом ответила я. — Сейчас не время для волнений, время — действовать. Нам нужно накормить голодных и уставших людей. Много простой, сытной и горячей еды. 

Я быстро продиктовала список: большие порции густой овсяной каши на молоке, все имеющиеся фрукты, поджаренные тосты, свежее масло, нарезанное вяленое мясо, варенье. 

И обязательно — огромный чан крепкого, бодрящего кофе. Накрыть нужно в главном зале, чтобы всем хватило места и не было тесноты. 

Марта слушала, кивая, но в ее глазах читалось настоящее отчаяние. 

— Сегодня-то я справлюсь, родная, — запричитала она, заламывая в тревоге руки. — Но чем завтра удивлять короля будем? А послезавтра? Запасы-то на исходе, а пополнить их негде! 

— Как негде? — не поняла я. — В окрестных деревнях купить. Или обменять. 

В ответ Марта посмотрела на меня с такой глубокой, безнадежной грустью, что у меня внутри все похолодело. .

— Деревни сами голодают, дитя мое, — медленно и сокрушенно покачала головой она. — Потому наш хозяин и затеял все эти переговоры. Земля Хельгарда увядает. Уже пятый год урожаи скудные, а скот дохнет. 

По спине пробежала ледяная волна. Вот она, подлинная причина всей этой суеты, этих смотрин, этой подавленной ярости Рикарда. 

Не мужская прихоть, а отчаяние правителя, на чьих плечах — голод целой земли. А я тем временем забавлялась с колокольчиками и перемазанной в масле прислугой. 

“Но, он сам виноват, — возмущенно подумала я про себя. — Мог бы и рассказать, вообще-то!” 

— Сегодня накрывай, как договаривались, Марта, — сказала я уже без тени сарказма, максимально твердо. — А до завтра я что-нибудь обязательно придумаю. Обещаю. 

Она посмотрела на меня с немым вопросом и сомнением, но все же кивнула — приказ есть приказ. И тут же, взявшись за дело, закричала на подмастерьев, разгоняя их по кухне. 

Я же выскочила из кухни и помчалась по коридорам. Следующая задача — размещение. Первой же встречной служанке я отдала четкие указания: подготовить лучшие покои, свежее белье, горячую воду для “помыться с дороги” и обязательно заранее растопить камины. 

Девушка замялась, нерешительно косясь на меня. 

— Но, госпожа… лучшие покои уже заняты. Теми барышнями, что на смотрины приехали. 

“Твою ж…” — выругалась я про себя. 

Не теряя ни секунды, я развернулась и почти бегом направилась в кабинет Рикарда. Ворвалась туда без стука. Он стоял у большого окна, спиной ко мне, и его могучая фигура была напряжена, как струна. 

— Невест нужно немедленно переселить в восточное крыло, — выпалила я, не давая ему опомниться. — И настрого запретить им оттуда выходить без сопровождения. Короля и всю его свиту размещаем в западных покоях. Пусть спят подольше и любуются на закаты — меньше будут слоняться по замку и разглядывать наши недостатки. 

Он медленно повернулся. На его лице застыла все та же выжженная усталость, но в глубине золотистых глаз вспыхнула знакомая искра. 

— Что, уже берешь командование на себя? 

— Кто-то же должен, раз уж официальный главнокомандующий парализован, — не удержалась я от колкости, скрещивая руки на груди. — И, кстати, почему я, как последняя дура, только что от Марты узнала, что Хельгард беднеет, а народ голодает? Это, по-моему, довольно важное обстоятельство, о котором следовало бы упомянуть! 

Он сжал кулаки и по его скулам пробежала резкая тень. 

— Ты издеваешься надо мной, Галия? — прорычал Рикард. — Весь последний год я только об этом и говорю! Перепробовал уже все доступные способы, чтобы найти причину упадка и исправить положение, но все бесполезно. Эти переговоры — наш последний шанс. Наши магические кристаллы в обмен на их продовольствие. Иначе предстоящая зима станет для многих последней. 

В его голосе звучала не привычная ярость, а сдавленная, хриплая горечь человека, загнанного в угол обстоятельствами. 

— Ты же понимаешь, что по сути это кабала? — тихо спросила я. — Отдать свое главное богатство в обмен на миску похлебки? 

— Я ВСЕ ПРЕКРАСНО ПОНИМАЮ! — прогремел он и стены кабинета содрогнулись. — Если бы у меня был другой путь, я бы по нему пошел, не раздумывая! Но пока его нет — я буду договариваться. А твоя задача, раз уж ты предложила мне свою помощь — подготовить мне в жены хоть кого-нибудь из этих… — он запнулся, не находя подходящего слова и досадно махнул рукой. — А пока что скажем, что хозяйке нездоровится и она не может присутствовать. 

Я молча кивнула. Спорить сейчас было бессмысленно, а время утекало с каждой секундой. Прежде чем заняться невестами, я снова заглянула на кухню проверить подготовку — каша на столе аппетитно дымилась, а воздух был наполнен божественным ароматом. 

— Марта, она божественна, — искренне похвалила я кухарку, отчего в ее глазах загорелся слабый огонек радости. 

Сама же я отправилась выполнять неприятную часть поручения — на восток, в логово раздраженных претенденток. 

Процесс переселения напоминал плохо организованный штурм. Возмущенные возгласы, негодующие взгляды, ядовитые комментарии — я парировала все это железной, саркастично-учтивой вежливостью, не оставляя пространства для открытого бунта. 

Среди невест я выделила ту самую статную брюнетку с волосами цвета воронова крыла, с которой Рикард беседовал в первый день смотрин. Ее звали Аэлин.