— Кое-что меня всё же интригует...

— Я прямо-таки на грани, жду не дождусь услышать, что именно, — сухо бросает она.

Я скрываю улыбку, вызванную её дерзостью. Есть в этом что-то странно притягательное. Никто больше не разговаривает со мной в таком тоне. Они съёживаются от ужаса. Даже мои братья, несмотря на подначки, не осмеливаются переступать черту. Все боятся меня, и я их не виню.

Моя репутация заслужена. Есть причина, по которой именно я возглавляю эту семью.

Я пойду на всё, чего бы это ни стоило.

Она же, кажется, ни капли не беспокоится, и я не знаю, храбрость это с её стороны или просто глупость, но мне всё равно, когда я заговариваю с ней. Она... отличается от тех, кто нас окружает, кто жаждет денег, власти или влияния. Её всё это не волнует, но она пользуется этими вещами так же ловко, как оружием. Карма грубовата, в её голосе слышны отголоски улиц, и на ней нет дизайнерской одежды, однако она носит свои вещи так, будто они от кутюр. В этом баре она чувствует себя так же уютно, как, полагаю, чувствовала бы себя в особняке.

Она – головоломка, которую я хочу разобрать на части и собрать заново.

Какое-то время мы пристально смотрим друг на друга.

— Ну? — подгоняет она.

— Я ждал, когда ты спросишь вежливо. Не люблю сквернословов.

Её смех разносится по бару.

— Отъебись. Ты окружён убийцами и мафиози, — она наклоняется ближе, и её глаза порочно поблёскивают. — Говоришь, тебе не нравится мой рот, но ты уверен в этом? Ты на него частенько пялишься.

Её намёк ясен, и всё же я не могу удержаться и прослеживаю взглядом контур её губ. Она ухмыляется, думая, что побеждает. Я снова меняю правила игры, проводя большим пальцем по её губам. Они приоткрываются, нежные, как лепестки, когда я шепчу:

— Мне нравится, как он выглядит, но из-за твоих слов мне хочется заставить его замолчать иным способом. А теперь спроси вежливо, что же меня так интригует.

— Думаешь, мне настолько не всё равно, чтобы спрашивать? — парирует она прямо в мой палец.

Люди наблюдают за нами, но мне насрать. Мы так близко, что я чувствую её сладкий парфюм. Он окутывает меня, лаская кожу, нашёптывая о ночах на шёлковых простынях и невыразимом удовольствии. Вызов в её глазах обещает, что мне бы это понравилось, и когда её грешные губы приоткрываются, я наблюдаю, как она втягивает мой палец в рот. Её горячий язык обхватывает его, дразня кожу. Мои глаза расширяются от удивления и наслаждения, а затем она прикусывает палец.

Шипя, я отдёргиваю руку. Она смеётся, и на её губах – моя кровь.

Прежде чем она успевает отстраниться, я обхватываю её горло рукой и сжимаю.

— Никто из тех, кто пролил хотя бы каплю моей крови, не выжил, — рычу я.

— Тогда попробуй убить меня, — бросает она вызов, и я чувствую твёрдое дуло пистолета, прижатое к моему члену. — Может, у тебя и выйдет, но я тоже нажму на курок, и тогда мы оба будем мертвы. Разве не весело?

— У тебя и правда тяга к смерти, — бормочу я, глядя ей в глаза.

Её внешняя красота скрывает в себе такое порочное маленькое создание.

— Может быть, а может, мне просто не терпится, чтобы ты дал мне повод, — отвечает она. — А теперь отпусти моё горло. Если это происходит не во время секса, оно того просто не сто̀ит.

Удивление охватывает меня, и смех вырывается наружу, когда я отпускаю её и откидываюсь назад. Она наблюдает за мной, выгнув бровь.

— Когда ты смеёшься, ты выглядишь куда симпатичнее.

— Вот как? — ухмыляюсь я. — Обычно у меня нет для этого причин, так что, полагаю, тебе придётся делать так, чтобы это случалось чаще. А теперь, как насчёт того, чтобы убрать пушку от моего члена? Я к нему довольно сильно привязан.

— Охотно верю, — она опускает руку и откидывается назад как ни в чём не бывало.

— Босс! — кричит кто-то.

Карма мельком оглядывается, но продолжает целиться в меня. Умная девочка.

— Звонок, — добавляет тот же человек.

Бросив на меня последний взгляд, она встаёт и убирает оружие.

— Что ж, на этом наш восхитительный, хоть и странный разговор окончен. Доброго вечера, мистер Сай, — она уходит.

Я смотрю ей вслед, не отрывая глаз от её обтянутой задницы, и когда она отвечает на звонок, я не делаю ни единого движения, чтобы уйти. Я даже устраиваюсь поудобнее.

— Сэр, подать машину? — спрашивает один из моих охранников.

— Не сейчас. Я получаю удовольствие, — я продолжаю наблюдать за ней, заинтригованный сверх меры.

Кто эта женщина?

— Ладно, сталкер, — два часа спустя она кладёт ладони на стол и наклоняется ко мне. Я всё это время наблюдал за ней и отмечал, как другие задают ей вопросы и как реагируют на её ответы. Это было интересно и поучительно. — Ты собираешься торчать тут всю ночь? Ты распугиваешь клиентов.

— Правда? — бормочу я. — Скажи мне своё настоящее имя, и я уйду.

— Тебе нужно моё имя? — заигрывает она, проводя пальцами по моей руке на столе. — Зачем? Чтобы ты его выкрикивал?

— Собираешься заставить меня кричать? — в ответ флиртую я.

— Не так, как ты думаешь, — она невинно хлопает ресницами. — И никакого имени. Я не раздаю информацию бесплатно. Ты должен бы понимать. В этом мире ничего не бывает бесплатно, а информация – это власть.

— И чего ты хочешь взамен? — спрашиваю я. Почему-то мне нужно это знать, не только чтобы понять, кто эта женщина, но, и чтобы называть её этим именем.

— Ничего из того, что ты можешь предложить, — мурлычет она.

— У меня достаточно денег, чтобы купить весь мир десять раз, земли больше, чем у Бога, и мужиков больше, чем я могу сосчитать. У меня есть всё. Скажи, сколько это стоит.

— У тебя есть всё, но не я, — ухмыляется она. — И не моё имя. Это единственное, что твой статус, деньги или власть не могут купить. Я не продаюсь.

— Всё продаётся, — возражаю я. — Разница только в цене, так что