лежал один-единственный предмет: огромный, идеально круглый шар из черного обсидиана. Он казался абсолютно неподвижным, но если приглядеться, в его глубине медленно, как в масле, плавали серебристые искорки.

– Это «Глаз Горы», – сказал Альдор. – Не я его создал. Он был здесь, когда я пришел. Он показывает прошлое. Иногда – настоящее, но в другом месте.

Он подошел к шару, положил на него ладонь. Искры внутри закружились быстрее, собрались в пятно, и в глубине камня возникло изображение. Четкое, как в окне. Элис увидела лес. Свой родной лес. Ту самую поляну, где она перевязывала волка. Сейчас там лежал снег, и через поляну пробиралась лосиха с детенышем. Все было тихо, мирно, и совершенно реально.

– Как… – начала она.

– Не знаю, – честно ответил Альдор, убрав руку. Изображение расплылось и исчезло. – Это магия самой горы. Древнее меня. Я прихожу сюда, когда чувствую себя особенно одиноко. Смотрю на жизнь внизу. На то, как она идет своим чередом без моего участия. Это напоминает мне, что мир велик, и я – лишь часть его. Пусть и долгоживущая.

Он говорил это с легкой, привычной горечью. Элис подошла ближе. Она смотрела на таинственный шар. Он был связью. Связью с ее миром, с нормальностью. Но показанное им было не воспоминанием, а живой, текущей реальностью. Ее волк, наверное, уже выздоровел и ушел. Старик Геннадий, наверное, ругается, что она не пришла сегодня с отваром. Жизнь шла без нее.

И в этот момент она поняла нечто важное. Альдор не просто украл ее, чтобы запереть. Он показал ей это – окно в ее старую жизнь – сразу, в первый же день. Он давал ей возможность тосковать. Возможность сравнивать. Это был странный, изощренный жест. Жест уважения к ее привязанностям и, возможно, испытание. Сможет ли то, что он показывает ей, перевесить тоску по дому?

– Спасибо, – тихо сказала она.

– За что? – Он искренне удивился.

– За то, что показал мне это. За то, что не скрываешь.

Он молча кивнул, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на признательность. Потом он снова положил руку на шар. На этот раз изображение сменилось. Они увидели не лес, а бескрайнюю, усыпанную звездами пустоту. Туманность, медленно вращающуюся в космической тьме.

– А это… чтобы помнить, что есть вещи и больше этих гор, – сказал он почти шепотом.

Они простояли так еще несколько минут в тишине, нарушаемой лишь приглушенным гулом ледника и мерцанием звезд в обсидиановой глубине. Холод пещеры перестал быть враждебным. Он стал частью этого таинства.

На обратном пути через ледяной туннель Элис спросила:

– А другие драконы? Они тоже живут так? В таких местах?

Ей было немного неловко проявлять любопытство, но она решила, что дракон не против поговорить.

– Некоторые. Большинство предпочитают активнее вмешиваться в дела людей или друг друга. Войны, захваты, интриги. Я отошел от этого. Мне надоело. Аэрия – мое убежище от драконьей суеты не меньше, чем от человеческой.

– А Игнита? Она тоже отошла?

Лицо Альдора стало каменным.

– Игнита обожает суету. Она сейчас, наверное, строит козни где-нибудь при дворе Огненного хребта, пытаясь настроить лордов против меня, раз уж наш союз распался. Она не простила мне моего «ухода в затвор». Считает подобное поведение слабостью.

В его голосе прозвучала усталая неприязнь, но не злоба. Как к надоедливому, опасному насекомому.

– Она опасна? – спросила Элис.

– Для меня? Нет. Для тех, кто рядом со мной? Возможно. – Он посмотрел на нее прямым, тяжелым взглядом. – Но тебе не стоит беспокоиться. Пока ты в Аэрии, ты под моей защитой. И моя защита – это не просто слова. Это стены, заклинания и триста лет опыта в том, чтобы оставаться в живых.

Они вышли из туннеля обратно в более теплые нижние залы. Контраст был разительным. После титанических видов и магических чудес, обычная каменная кладка казалась почти уютной.

– Что дальше? – спросил Альдор, останавливаясь на развилке коридоров. – Можно вернуться в библиотеку. Или я могу показать тебе зимний сад. Келл, кажется, совершил чудо.

Элис подумала. Ее ум был переполнен впечатлениями. Ледник, хрустальная пещера, Глаз Горы. Ей нужно было что-то простое. Что-то живое и зеленое.

– Сад, – решила она. – Пожалуйста.

Глава 10. Зимний сад и первые вопросы

Зимний сад оказался не открытой площадкой, а огромным залом под стеклянным куполом. Стекло было магическим. Снаружи оно казалось частью скалы, но изнутри пропускало мягкий, рассеянный свет. Воздух здесь был влажным и теплым, пах землей, сыростью и зеленью.

И зелень здесь действительно была. Не буйные джунгли, а аккуратные грядки и кадки, где росли неприхотливые, но удивительные для этой высоты растения: низкие кустарники, стелющиеся травы с мелкими серебристыми листьями, даже несколько чахлых, но живых плодовых кустов с крошечными ягодами. В центре бил маленький фонтанчик, и вода в нем была теплой, отчего над ним стояла легкая дымка.

Келл, снявший свой рабочий камзол и засучивший рукава рубахи, возился у одной из грядок с крошечной лопаткой. Увидев пришедших, он выпрямился и кивнул.

– Владыка. Госпожа. Я как раз пытался оживить эту чернику. Кажется, ей не нравится состав почвы.

– Ты проделал огромную работу, Келл, – сказал Альдор, и в его голосе прозвучала искренняя благодарность. – Я и не думал, что здесь что-то может прижиться.

– Все дело в компосте и заклинаниях удержания тепла, владыка. И в терпении. – Келл вытер руки о тряпицу и внимательно посмотрел на Элис. – Надеюсь, покои были удобны?

– Да, спасибо, – ответила Элис, все еще ошеломленная видом этого клочка жизни среди камня и льда. Она подошла к грядке, потрогала прохладный, бархатистый листок полыни. Живой. – Это невероятно.

– Это напоминание, – тихо сказал Альдор, остановившись рядом. – О том, что жизнь цепляется за любую возможность. Даже здесь.

Элис обошла сад, вдыхая непривычный, душноватый воздух. Она увидела знакомые травы: мяту, чабрец, даже скромный кустик зверобоя. Кто-то очень постарался, чтобы создать здесь иллюзию другого мира. Или, может, не иллюзию, а настоящий островок, напоминающий ее привычную жизнь.

– Келл собирает семена и черенки во время своих редких вылазок в долины, – объяснил Альдор, следуя за ней взглядом. – Это его хобби. А теперь, я думаю, и твое, если захочешь.

Мысль о том, чтобы ухаживать за этим садом, что-то выращивать своими руками здесь, в