силы ни у меня, ни у себя, и просто сложить оружие. В случае любой попытки неповиновения я снимаю с себя всякие моральные и прочие ограничения и попросту устрою здесь бойню. Насчет того, чтобы…

Сейчас Федор, несмотря на почти полное отсутствие контроля над собственным телом ясно ощущал всё на десяток, а то и более, километров вокруг. Ощущал словно бы не своим, а чужим магическим восприятием… Впрочем, чьим именно догадаться было несложно. Ещё бы понять, зачем великий чародей демонстрирует ему это всё…

Кто-то из шведов, видимо, оказался умнее прочих и решил покинуть вдруг резко ставшей слишком опасным местом русскую крепость. Какой-то чародей пятого ранга, окутавшись всеми доступными слоями магической защиты, стрелой рванул прочь от павшей твердыни Империи. Практически стелясь над землей и размазываясь серой тенью от скорости он мчался прочь, однако…

Слепящая дуга могучей синей молнии рухнула с небес, играючи прикончив шведского волшебника пятого ранга. Все предосторожности, о которых беглец предусмотрительно подумал прежде чем предпринять свою попытку ему ничуть не помогли. Увидев судьбу первого беглеца, несколько десятков тех, кто с некоторым запозданием тоже попробовал скрыться с поля битвы замерли в испуге.

По разные стороны павшей твердыни эта картина повторилась с десяток раз — самые быстрые из беглецов оказались попросту испепелены, и это мгновенно остудило пыл остальным беглецам.

— Надеюсь, больше желающих попытать удачу не имеется? — поинтересовался русский боевой маг.

Ответом ему стал импульс могущественной боевой магии — куда более мощной, нежели прежняя попытка напасть. К удивлению Федора предводители шведского воинства оказались далеко не трусами и бежать явно не собирались — опираясь на чувство магического восприятия Николаева-Шуйского он ощутил, что враги в этот раз использовали не собственную магию. Вернее, не только и не столько собственную — их сила и магия ушла на то, чтобы активировать артефакт и ускорить его работу.

Могущественная магия, относящаяся к неизвестной доселе Федору школе волшебства, пришла в действие. Николаев-Шуйский, сразу что-то осознавший, молча ударил вперед появившимся неизвестно откуда копьём, с лезвия которого сорвались перевитые между собой разряды Фиолетовых, Золотых и Желтых Молний, но удар могущественного чародея на этот раз запоздал. Пусть и на самую малость, пусть и на жалкую долю мгновения — но и этого оказалось достаточно.

Из серой дымки, возникшей над защитным барьером шведов, вырвалась закованная в латную перчатку ладонь, раскрытая и выставленная вперед и вверх. Трехцветный разряд магического электричества ударил в нее, но оказался бессилен как-то ей повредить.

— Я искал медь, а нашел чистое золото! — с насмешкой и злым, жестоким весельем в голосе вскричал вышедший из дымки неизвестный чародей. — Не ожидал, что ты рискнешь высунуться из той норы, в которую трусливо сбежал несколько месяцев назад, русский!

Максим Мамаев

Вернуть Боярство 19

Глава 1

— Вот мы и встретились лицом к лицу, русское отродье, — продолжил самодовольно пришелец. — Я уж потерял надежду водрузить твою оторванную башку на пику в тронном зале моего отца!

— Рагнар, мать твою коромыслом и кочергой, Фолькунг, — выплюнул русский боевой маг. — Самодовольный выродок, что одержал одну-единственную достойную упоминания победу под этим небом и уже возомнил себя несокрушимым… Ну давай, покажи, чего стоишь!

Вторя словам Аристарха, небеса содрогнулись и извергли из грузных, освещающих частыми всполохами туч слепящую молнию. На этот раз удар нес в себе Синий и Золотой, и Федор ясно ощутил — природа этих чар была иной, нацеленной на иные аспекты чародейства. Тот, первый удар был призван разрушить магический барьер врага, а не причинить ему реальный ущерб. Но новый удар был иным — эта магия была злее, разрушительнее и смертоноснее, нацеленной именно на убийство попавшего под неё противника.

Однако шведский принц остался всё так же невозмутим. Черные ленты, вырвавшись откуда-то из-за его спины, сплелись в защитную полусферу, принявшую удар могучей магической стихии и успешно её отразившей.

— И это всё, что ты можешь? — расхохотался Фолькунг. — Да уж, ошибся я с выбором достойного врага, ошибся… Ты и я — Высшие Маги, но мы совсем на разном уровне… Представься, щенок! Назови своё истинное имя и Титул Силы!

Странная, змеиная усмешка тронула губы Николаева-Шуйского. Словно по незримым ступеням он зашагал вниз, навстречу новому врагу. Шаг, второй, третий…

У Федора перехватило дыхание от напряжения. Боль, зудение вокруг ран, странные изменения, происходящие в нем — всё отошло на второй план. Любитель истории и красивых саг о славных поединках величайших боевых магов, он замер, чувствуя, что перед его глазами начинает разворачиваться битва, о которой однажды сложат песни. Ибо на его глазах шведский принц собирался дать бой реинкарнатору, что, по слухам, грозил однажды стать сильнейшим магом в известной истории.

— Аристарх, — спокойно ответил уже облаченный в доспех воин. — Как в той, так и в этой жизни. В былые дни, под иными небесами и звездами я был Стражем Российской Империи и сильнейшим в своей эпохе. Аристарх по прозвищу Пепел. Великий Маг трех… Хотя теперь уже можно сказать, что четырех Сверхчар

— Сильнейший в своей эпохе — и всего лишь с уровнем не то трех, не то четырех Сверхчар? — насмешливо воскликнул швед.

Мгновение — и он, размазавшись от скорости, воспарил на один уровень с Аристархом и зашагал ему навстречу.

— Что ж это была за жалкая эпоха, что такой слабак смеет называть в неё себя сильнейшим?

— Представься сам, Фолькунг, — проигнорировал насмешку врага русский боевой маг.

— Ивар Кровавая Ладонь! — гордо объявил он.

— Так значит, я не ошибся, — усмехнулся Николаев-Шуйский. — Мы из одного мира, мерзкий выродок. Я знаю тебя!

— Что ж, видимо, ты значительно младше меня или был слишком слаб, чтобы я запомнил тебя. Даже не знаю, что из этого печальнее…

— Не знаю, что именно в этом печального, но зато спешу тебя обрадовать, кровавый выродок — я был в числе тех, кто в конце концов прикончил твоего хозяина! Всего лишь Великим одних Сверхчар, но я участвовал в его убийстве…

— Не смей мне врать, ничтожество! — взревел мгновенно потерявший спокойную насмешливость швед. — Этель Нуринг, наша Темная Звезда, не мог пасть от рук ничтожеств твоего уровня! Такой как ты, даже если бы оказался случайно на том поле боя, где он пал, ни за чтобы не пережил такого боя! Насекомых уровня