дети. И в буквальном смысле боролись за право провести с тобой время. — Фредерик слегка улыбается с грустью во взгляде. — Но эти ссоры разрушили все хорошее… Из-за них твоя мама совсем отдалилась от своих родителей и разругалась с сестрой из-за глупых причин. Да и мой сын стал скрытным. Хотя иногда мог зайти ко мне на чашку кофе и признаться в нежелании разводиться с твоей мамой, которую в глубине души всем сердцем любил. Но твой отец отказывался принимать советы и говорил, что мне лучше не вмешиваться в его дела.

— Зря…

— Да. Сейчас я понимаю, что должен был проявить решительность и жесткость. Вместо того чтобы быть таким мягким и спокойным. Может, все было бы иначе… Может, я бы мог сделать что-то, чтобы спасти их брак.

— А мама должна была рассказать своей семье про преследования Саймона. Уверена, они бы придумали что-нибудь и спасли ее семью от этого больного человека. Она не должна была молчать о том, что с ней происходило, и думать, что ей удастся справиться с ним самой.

— Знаю, что мертвых не судят, но она поступила неправильно . Своим молчанием Элизабет погубила себя и своего мужа. Да и едва тебя на тот свет не отправила… Сказала бы она обо всем отцу с матерью, они бы точно придумали что-то, чтобы спасти ее, Джексона и тебя.

— Той бы аварии могло бы не произойти, а мои родители, скорее всего, отправились бы на свидание или куда-то еще. И мы бы жили счастливо.

— Надо же… А я бы точно до конца своих дней удивлялся, что они оказались в одной машине… Но думаю, теперь все встало на свои места. Я все еще не могу в это поверить, но слова Саймона кажутся мне правдивыми.

— Да… Верно…

— Господи, поверить не могу, что этот подонок забрал у меня единственного сына и невестку, а у тебя – отца и мать… — с тяжелым вздохом качает головой Фредерик.

— Знаю, дедушка… — Ракель с грустью во взгляде кладет голову на плечо Фредерика. — Но я бы хотела не думать об этом… Да и вообще, я хочу забыть все, что произошло в последнее время.

— Ах, Ракель, все, что уже произошло в нашей жизни, навсегда останется в нашей памяти, — начав мягко поглаживать Ракель по голове, задумчиво говорит Фредерик. — Мы не сможем вычеркнуть из своей жизни то, что хотели бы забыть. Даже если эти воспоминания причиняют нам огромную боль…

— Я знаю, дедушка… — с грустью во взгляде вздохнув, отвечает Ракель. — Но иногда я хотела бы, чтобы у меня было что-то, что стирало бы память. Стирало плохие воспоминания.

— Все этого хотят, солнышко мое. Все…

В воздухе на несколько секунд воцаряется полная тишина. А затем в палату, где сейчас находятся Ракель и Фредерик, после негромкого стука в дверь заходит серьезный на первый взгляд мужчина в белом халате.

— Здравствуйте, — вежливо произносит мужчина, закрывает за собой дверь, подходит к одному аппарату и что-то проверяет. — Как вы себя чувствуйте?

— Вроде бы ничего… — пожимает плечами Фредерик. — Намного лучше, чем раньше…

— Ничего не беспокоит?

— Нет, только лишь небольшая слабость.

— Понятно… — задумчиво произносит врач, изучая показатели некоторых аппаратов и записывая какие-то данные на бумагу, которую он держит в руках. — Так, все показатели вроде бы в норме… Давление, сердцебиение… Все стабильно…

— Стабильно, как наступление дня и ночи!

— М-м-м, раз у вас все еще есть чувство юмора, значит, вы скоро пойдете на поправку, — со скромным смешком бодро говорит врач.

— Стараюсь всегда мыслить позитивно.

— Это хорошо, что вы сохраняйте оптимизм. Некоторым людям так этого не хватает.

Пока Фредерик со скромной улыбкой пожимает плечами, врач переводит взгляд на Ракель и внимательно рассматривает ее через очки.

— О, насколько я понимаю, вы – внучка мистера Кэмерона? — уточняет врач. — Мне сказали, что вы должны были быть в этой палате.

— Да, это я, — кивает Ракель.

— Ракель Кэмерон? Так ведь?

— Да.

— Я прекрасно понимаю, что вы очень переживайте за свою дедушку и хотели бы побыть с ним еще немного. Но к сожалению, я вынужден попросить вас покинуть палату. Мистеру Кэмерону нужно отдыхать.

— Хорошо, я все понимаю, — с грустью во взгляде пожимает плечами Ракель.

— Думаю, вы вполне можете вернуться сюда завтра и провести побольше времени со своим дедушкой.

— Что ж, тогда я зайду завтра. — Ракель наклоняется к Фредерику и с легкой улыбкой на прощание целует его в щеку. — Пока, дедушка. Увидимся завтра.

— До завтра, милая, — мягко произносит Фредерик. — Отдохни как следует и береги себя.

— Хорошо.

Ракель медленно встает с койки и собирается покинуть палату, но в этот момент врач вдруг вспоминает, что хочет что-то ей сказать.

— Э-э-э, простите, мисс Кэмерон… — задумчиво произносит врач.

— Да? — разворачивается лицом ко врачу Ракель.

— Вы не могли бы задержаться на пару минут?

— Э-э-э, да, конечно. В чем дело?

— Я бы хотел поговорить с вами кое о чем, что касается мистера Кэмерона.

— Что-то плохое?

— Нет-нет, ничего плохого не беспокойтесь.

— Ладно. Я вас слушаю. Говорите, пожалуйста.

— Давайте мы с вами выйдем из палаты и поговорим в коридоре…

Врач жестом пропускает Ракель вперед, а она кивает и молча спокойно выходит из палаты. После этого мужчина поворачивается к Фредерику и уверенно говорит ему напоследок:

— А вы, мистер Кэмерон, отдыхайте и набирайтесь сил. Перед отходом ко сну я еще раз зайду к вам и проверю ваше состояние.

— Хорошо, — кивает Фредерик.

Врач разворачивается и покидает палату Фредерика вслед за Ракель, закрыв за собой дверь и оставив мужчину совершенно одного. А сразу после этого девушка с легким испугом в глазах смотрит на мужчину и крепко сцепляет пальцы рук, приходя в ужас от одной только мысли, что он все-таки хочет сказать ей что-то ужасное.

— О