Люгг-ари выпустил в сторону дарианки стрелу и выскочил из дома.

Мьюла глянула ему вслед. Ладно, пусть пока уходит. Ничего, никуда он от нее не денется. А сейчас – Бьянка!

Дарианка подобрала меч и взлетела вверх по лестнице.

Двоих находившихся в комнате мужчин она убила сразу, так, что они даже не успели понять, что происходит. Склонилась над сестренкой. Увидела безумные, не узнающие ее глаза… дергающийся в беззвучном крике рот… синяки и ссадины по всему телу… кровь на внутренней части нежных девчоночьих бедер…

– Все хорошо, Бьянка, теперь все будет хорошо, – забормотала старшая сестра, прижимая девочку к себе. – Я покажу тебя Дире, она поможет, она лучшая из когда-либо рождавшихся целительниц. А пока поспи, ладно? Закрой глаза, малышка…

Мьюла прошептала заклинание глубокого сна, ласково укрыла Бьянку чистой простыней из шкафа, торопливо достала оттуда же первые попавшиеся штаны и рубаху, оказавшиеся ее собственной пижамой, оделась и устремилась вниз по лестнице.

Впереди ее ждало еще очень много кровавых дел… 

17

– Что с тобой происходит, Талат?

Вайрес разыскал друга на краю утеса. Повелитель Огня почти целый день провел здесь, глядя на море.

– Ничего. Просто смотрю.

– В Акбенде завтра праздник. Хочу свозить туда Диру. Поедем с нами?

– Нет.

– Так… – нахмурился Вайрес. – Ты мне это брось. Если тебе нужна та девчонка, то просто пойди и забери ее.

– Она не пойдет.

– Что значит – не пойдет? – удивился Вайрес. – Ты Высший, а она смертная. Не только пойдет, побежит!

– А если не пойдет? – тихо спросил Талат.

Вайрес глянул на него с неудовольствием.

– А если она скажет «нет»? – настойчиво переспросил Талат.

– Не скажет, – проворчал Вайрес. – Не скажет, потому что иначе… – Он замолчал, но фраза, которую знали оба, вслух звучала бы так: «Не скажет, потому что иначе тебе придется убить ее. И если это не сделаешь ты, ее убью я».

Талат покачал головой и снова уставился на море.

– Ну-ка хватит дурить, – воскликнул Вайрес. – Пошли за ней прямо сейчас. Не бойся, она согласится с радостью, вот увидишь. Я пойду с тобой и все улажу.

– В Островном мире сейчас ночь, – слабо засопротивлялся Талат.

– Это ничего. Идем, идем…

Дейвы оказались на острове задолго до нападения банды Люгг-ари, в тот самый миг, когда Мьюла, разбуженная зовом «Скрижалей», только еще шла к берегу.

– Это она, – Талат указал пальцем на одинокую фигурку девушки.

– Интересно, куда это она на ночь глядя? – заинтересовался Вайрес. – Давай-ка затаимся и понаблюдаем за ней немного.

Вайрес повелевал стихией Иллюзий. Среди его способностей было и умение становиться невидимым. Конечно, любой из Высших все равно мог учуять его, но для смертных он, когда хотел, превращался в самого настоящего невидимку. Превращался сам и мог окутать плащом невидимости любого, кого пожелал бы.

Вот и сейчас они с Талатом оказались буквально в нескольких шагах от Мьюлы, но девушка ничего не заподозрила. Она задумчиво разглядывала громаду Пламенного острова. Затем разделась, обернулась драконом и полетела на зов.

Вайрес и Талат «протянули» по воде магическую дорожку и последовали за ней. Увидели «Скрижали» и переглянулись, пораженные. Вайрес попытался подойти поближе, буквально заглядывая девушке через плечо, но увидел лишь пустые глиняные таблицы без единой буквы – «Скрижали» надежно охраняли свои тайны от посторонних и только сами решали, кому дозволено читать их.

Разочарованные и одновременно заинтригованные, дейвы отошли в сторонку, собираясь подождать.

– А она очень даже ничего, – игриво сказал Вайрес, с интересом разглядывая обнаженную девушку. – И грудь, и ножки… На мой вкус, правда, излишне мускулистая, а так очень и очень…

– Прекрати пялиться на нее, – ревниво зашипел Талат.

– Так больше не на что.

– Вон на звезды смотри!

Тем временем Мьюла дочитала, немного посидела, задумавшись, а потом обернулась драконом и взлетела к небу.

– М-да, – протянул Вайрес, глядя на стремительно удаляющуюся серебристую каплю. – Что будем делать?

– Вернемся на Тавагу, – предложил Талат. – Рано или поздно она приземлится, и тогда я поговорю с ней.

– Знаешь, пока она летает, тебе неплохо бы подготовиться.

– Это как?

– Вино, сладости, какой-нибудь подарок, цветы.

– Ты прав, – оживился Талат. – Давай вернемся на Алайю.

…Когда дейвы вновь оказались на Таваге, Мьюла как раз закончила допрос минотавра-арбалетчика и с мечом в руке прорывалась к родному дому.

– Ого! Что здесь творится? – Укрытый плащом невидимости Талат растерянно смотрел на царящую на острове бойню. В руках он держал корзину для пикника, из которой застенчиво выглядывало горлышко бутылки и пестрый венчик цветов.

– Похоже, нападение, – протянул Вайрес. – Смотри! Вон она! Ух, что за удары! Одной серией уложила троих! А эта девочка умеет драться. Интересно, в постели она так же хороша, как в бою?

– Ты это брось, – нахмурился Талат.

– Расслабься, – похлопал его по плечу Вайрес, – я подружек у друзей не увожу. А вот когда она тебе надоест…

– Ты не о том сейчас думаешь. Надо ей помочь, ее убьют!

– Нет! – Вайрес ухватил друга за руку. – Погоди, давай посмотрим. Ее не так-то просто убить, а мы всегда успеем вмешаться. Ох, как же она хороша!

Талат нерешительно взглянул на Повелителя Иллюзий, а потом перевел взгляд на сражающуюся Мьюлу.

Дарианка сейчас и впрямь была чудо как хороша – обнаженная длинноволосая девушка с оружием в руках и яростным блеском в раскосых золотистых глазах. Ее белая кожа словно оттенялась темнотой ночи, а отблески факелов и пожаров зловеще плясали на лезвии ее меча.

Вот она достала клинком последнего из окружившей ее группы врагов, перепрыгнула через труп и ворвалась в дом.

Вайрес и Талат пошли следом. Повелитель Иллюзий рассеянно прикончил наткнувшегося на него минотавра и первым вошел в дом, а Талат замешкался во дворе, споткнувшись о бьющееся в конвульсиях изрубленное тело дарианца.

Повелитель Огня на миг заколебался – не вылечить ли бедолагу. Вроде это с ним разговаривала Мьюла всего несколько мгновений назад. Кажется, она называла его Свен. Да, надо вылечить. Наверное, Мьюле это будет приятно…

– Ты чего застрял? – раздался у Талата в голове беззвучный голос Вайреса. – Скорее сюда, тут такое творится!