тот до последнего не видел опасности, слишком поглощенный поисками Монстра.

— Эй, что ты… — Осколок запоздало поднял голову, слишком поздно заметив угрозу. Многотонная пятерня рухнула на него сверху, вдавливая в прогнившее плечо гиганта.

— Прихлопнул… — довольно пробулькал зомби-бог, пуская из кривой пасти зловонную слюну. — Гром… молодец. Муха… размазана…

Но радовался этот кусок гниющего величия слишком рано.

Когда брызги черной крови и ошметки раздробленного золота чуть осели, стало видно, что Монстр… ничуть не пострадал. Он с прежним пугающим спокойствием стоял прямо на тыльной стороне гигантской ладони, которой Громовержец только что впечатал Осколка в свое же плечо. Казалось, удар вообще не задел рогатую фигуру. Монстр просто плавно переместился на опускающуюся руку за тысячную долю секунды до столкновения.

Тупой мозг зомби-бога дал сбой. Муха не просто выжила, она нагло топтала его ладонь.

Громовержец издал влажный, обиженный рык. Его гротескная пасть на вершине мясной горы распахнулась так широко, что с треском порвались сухожилия, обнажив ряды кривых клыков. Забыв про всякую магию, зомби-бог просто дернулся вперед, намереваясь просто проглотить наглую муху.

Но было слишком поздно.

Монстр сделал одно неуловимо быстрое движение. Две его когтистые руки рванулись вперед и с хрустом вонзились прямо в золотую броню и плоть Громовержца.

Из вонзенных в тушу когтей мгновенно вырвались два исполинских клина из концентрированной, пульсирующей тьмы. Эти энергетические лезвия прошили гору гниющего мяса насквозь, от самой макушки до основания, разрезая и плоть, и само пространство вокруг неё.

С влажным, омерзительным треском Монстр резко развел руки в стороны. Лезвия Бездны, послушные его воле, неумолимо разошлись. Он буквально разорвал гигантского зомби-бога надвое по вертикали, словно гнилую тряпку, раздвигая половины туши магическим рычагом.

Золото с глухим лязгом лопнуло. Черная кровь ударила из разорванной туши, как вода из прорванной плотины.

Но останки даже не успели упасть на землю.

Жуткая щель на месте рта Монстра внезапно раскрылась шире. Оттуда вырвались десятки щупалец, сотканных из густого мрака. Они, как голодные змеи, впились в обе половины Громовержца.

И обе половинки туши зомби-бога ссохлась за секунду. Монстр просто выпил всё: и божественную энергию, и остатки силы Бездны. До последней капли. Иссохшие останки Громовержца превратились в серую пыль и развеялись по ветру. От некогда великого бога не осталось… вообще ничего.

— Кажется, кто-то пропустил завтрак, — хмыкнул Фома, нервно сглотнув. — Суровый у них тут протеиновый коктейль.

— Эффективная утилизация отходов, — сухо заметил Император, хотя его пальцы непроизвольно сжались. — И никаких проблем с экологией.

Чудом уцелевший Темный Осколок, выброшенный из туши вместе с потоками черной крови, с влажным звуком рухнул на землю. Выглядел самопровозглашенный Архитектор жалко: его пафосный плащ превратился в грязные лохмотья, грудная клетка была неестественно вмята после «дружеского» похлопывания гиганта, а левая рука плетью болталась вдоль туловища. Треснувшие линзы его противогаза окончательно разлетелись вдребезги, обнажив глаза, расширенные от абсолютного, неконтролируемого животного ужаса.

— Какого… мать вашу… хрена… — просипел Осколок, давясь кашлем и выплевывая на серый камень черную жижу. Он трясущейся рукой попытался стереть кровь с разбитой маски. — Я же… я всё просчитал… Безупречная математика… Этого не могло быть в уравнениях… Это был Верховный бог…

Он смотрел на оседающую пыль, и его окончательно накрыл ужас. Армии нет. Идеальный план рухнул. Главный таран уничтожен за пару секунд. Это был конец.

Его руки замелькали с бешеной скоростью. Он судорожно начал плести сложнейшее заклинание пространственной сингулярности.

Экстренный побег. Ему нужно было убраться отсюда любой ценой.

Но Монстр, поглотив Громовержца, уже перевел свои пылающие красные глаза на Осколка.

Расстояние в полсотни метров… он преодолел за доли мгновения. Воздух просто взорвался от его рывка, в стороны разошлись воздушные волны, подхватывая мелкие ошметки.

Осколок успел выставить многослойные пространственные щиты. Самую надежную защиту, какую только знал.

Рука Монстра прошила эти щиты, как мокрую туалетную бумагу.

ХРЯСЬ!

Когтистая лапа насквозь пробила грудь Темного Эстро. Осколок захлебнулся черной кровью. Из его спины вылезли обсидиановые когти.

Его глаза расширились от шока и боли. Но животный инстинкт выживания сработал быстрее, чем угасающее сознание. Из последних сил он активировал свою сингулярность.

Пространство за спиной Осколка свернулось в черную воронку и резко схлопнулось. Раздался громкий чавкающий звук. Портал закрылся слишком быстро, отрезав часть плоти Осколка, которая так и осталась висеть на когтях Монстра. Сам Темный Эстро провалился в микро-разлом, сбежав в неизвестность с фатальной дырой в груди.

Для любого другого существа это была бы верная смерть. Но для Осколка… этот был куда живучее обычного человека.

Над полем боя повисла мертвая тишина. Только ветер тихо гудел над образовавшимся кратером.

Монстр остался один. Он постоял неподвижно, а затем медленно, почти брезгливо стряхнул кусок плоти со своих когтей.

Александр V и Фома не издали ни звука. Они ждали.

Гигантская рогатая голова медленно повернулась. С тем же пугающим, меланхоличным спокойствием.

Два пылающих красных глаза, похожие на раскаленные угли, остановились прямо на них.

Золотая аура Императора, которая ранее казалась слепящим солнцем, теперь выглядела тусклой звездой на фоне этой подавляющей хтонической мощи.

Фома Лисовский инстинктивно сделал шаг назад. Его рука с Меткой Бездны жгла так, словно к коже приложили раскаленный утюг.

— Знаете, Ваше Величество, — тихо произнес Фома, не отрывая взгляда от красных глаз. — Я всегда ценил в Косте его умение радикально решать проблемы. Но сейчас мне кажется, что его метод решения проблемы… стал проблемой сам по себе.

— Согласен, Фома, — так же тихо, не меняя позы, ответил Император. — Боюсь, имперская дипломатия здесь бессильна. Нас только что спас шторм, а теперь этот шторм смотрит на нас и думает, с чем нас лучше съесть. С гарниром или без.