что, дотянула до сегодняшнего дня. Это считается везучестью?

Возможно, занятия на время нашего визита отменять не стали, потому что мне не встретилось ни одного студента, более того, стояла гробовая тишина. Я все же рискнула постучать в одну из дверей, но то ли за ней никого не было, то ли сверху раздали указания не общаться с чужаками. Осмелев, я прошлась по всему этажу, с тем же результатом. И вдруг задумалась – а как бы мы на Темном встретили всех этих феечек и ангелочков? Учитывая ту драку в ночном клубе, раем бы им эта поездка не показалась. Однако у нас с ними свои терки, но чтобы у всего факультета во главе с ректором?

– Эй! – Я схватила первого попавшегося местного жителя, пролетающего мимо. – Светку Терехину знаешь?

Местным жителем оказался маленький, меньше моего локтя, человечек в зеленом костюмчике и шапочке-колокольчике. Он поймал мой взгляд, глаза у него закатились, крылышки затрепетали и опустились…

Я посмотрела на хладное тело у своих ног, присела на корточки и потыкала когтем.

– Эй, не умирай. Миллхаус мне этого не простит.

– Он жив, – успокоил меня кто-то за спиной. – Пикси очень пугливы и не очень умны. Администрация использует их для мелких поручений.

Я выпрямилась и повернулась к говорящему.

– Им хоть зарплату платят?

– Пикси не нуждаются в деньгах, академия их кормит и дает кров.

– Все равно крепостным правом попахивает.

Парень, похожий на эльфа, пожал плечами.

– Не знаю, о чем вы.

Так я случайно встретила нашего официального сопровождающего – Сиэля. Товарищ он вроде неплохой, ядом не брызжет, пакости не подстраивает. Вот только будто все время чего-то не договаривает, хотя я просто могу параноить на нервной почве.

– Торжество в вашу честь еще не началась, – меж тем заметил Сиэль. – Почему вы покинули комнату?

– Я под арестом?

– Конечно, нет. Будьте как дома.

Вот жути нагнал. Разве на Светлом факультете все не должны быть добрыми, милыми и абсолютно хорошими? Почему тогда от его тона мурашки табунами бегают?

– Я…

– Я провожу, – перебил Сиэль и подал руку, так чопорно, будто мы на балу каком-то, но вместе с тем угрожающе. Я сделала вид, что намека не поняла.

– Я тогда пока аппетит нагуляю. – И хихикнула так глупо, мол, что с меня взять.

Не прокатило.

– Вам, наверное, уже принесли одежду, – продолжил напирать парень. – Я провожу.

Итак, меня загоняли в комнату всеми правдами и неправдами, о чем я и сообщила Мие прямо с порога, даже не дожидаясь, пока шаги Сиэля стихнут на чердачной лестнице.

– Серьезно? – не могла я успокоиться. – Они же не думают, что я могу заблудиться после того, как сами же раз десять сказали, что академии абсолютно идентичны?

Мия пожала плечами.

– Не думают. Нас просто пасут, чтобы не разнюхивали по углам. И у тебя на лице, между прочим, написано, что ты пошла на разведку.

Еле подавила желание провести ладонями по щекам – вдруг и правда что написано? – и с размаху села на кровать.

– Я считала, что черти за соседней партой – это страшно, но… Но тут гораздо страшнее, потому что…

– Зло не очевидно, – закончила за меня Мия.

Хорошо сказано. Здешнее зло не очевидно. Что-то напрягает по мелочи – зеркала, постные рожи студентов, лучезарные улыбки преподов, вежливая слежка, но никто не тычет под ребра ножом и не кидает в подземелье. Пока что.

– Не хочу идти на этот их обед или ужин.

– Придется. Ты же не признаешь, что они победили, даже не начав соревноваться?

– Тебя не подменили часом? – всерьез встревожилась я.

Она не поняла и равнодушно швырнула мне в лицо ворох тряпок.

– Что это?

– Наша новая форма. Яда не ощущаю, можно надевать.

– Ты… Ты проверяла одежду на яд?!

– У моих лапок очень чувствительные волоски. А что?

К счастью, не только у меня паранойя, а то неловко бы вышло.

Я развернула форму на кровати и внимательно изучила.

– В чем прикол? Она почти как наша.

В меня полетел второй ворох, поменьше. Я развернула и чуть не взвыла.

– Это же семейники!

– Это твои трусы на ближайшие дни.

– Одни?

– Нет, в шкафу вторые.

– Жадины.

Я вполне комфортно чувствовала себя в блузке с короткими рукавами и «школьной» юбке, но комплект Светлого факультета предполагал примерно тот же набор, вот только на юбку ушло раза в три больше ткани самого наимерзейшего оттенка серого из тех пятидесяти, про которые не слышал разве что глухой. Почему-то мне казалось, что на той же Эсти все это смотрелось не так кошмарно. Может, нам подсунули самый старомодный фасон, который носили, еще когда Амилота был студентом? Белье нам предлагали в виде шорт в мелкий цветочек и майки на бретелях. Не спорю, на ощупь натуральнее некуда, но у меня прабабушка в таком ходила! Хоть режьте, ни за что не надену.

– Никто же не станет заглядывать мне под юбку, – решила я и закинула белье на самую высокую полку в шкафу.

Когда за нами явились, их встречали две хмурые институтки, застегнутые по самый подбородок и с подолами, почти подметающими пол. Эсти впорхнула в комнату и окинула нас подозрительным взглядом.

– Готовы?

– Как пионеры, – ответила я и уперла руки в бока. – Будут нас уже кормить сегодня или нет?

Похоже, от нас ожидали иного, носик феечки забавно дернулся, и она молча вылетела из комнаты. Мы с Мией ударились кулаками и пошли навстречу новым испытаниям.

А они не заставили себя ждать.

В столовой, такой привычной, уютно-шумной и многоголосой, было тихо как в могиле, и только с нашим появлением заиграла классическая музыка, что-то бравурное, но малоподходящее моменту. Столы сдвинули в центр и выстроили в две линии с небольшим расстоянием между ними, как раз чтобы один человек мог пройти. И вел этот коридор к отдельно стоящему столу, за которым восседала пресвятая троица – госпожа Бламс с помощницами. Я еще не перешагнула порог, как сзади налетел Рэнди и буквально оплел меня руками и ногами.

– Они хотят нас отравить и съесть по частям, – горячо зашипел он мне на ухо, обдавая легким сладковатым душком. – Зуб даю.

– На что ей твой зуб? – хмыкнул Морис. – Отдай лучше почку, от нее хоть прок будет.

Мы сгрудились в дверях, инородные, как таракан в чашке эрл грея. Но я уже пересекла черту, и столовая наполнилась аплодисментами, такими стройными, будто их месяц репетировали утром и вечером. Ректорша поднялась, и белоснежный подол растекся вокруг нее шелковой лужицей.

– Дорогие наши гости! Мы счастливы разделить с вами кров и