опаской оглядывалась на меня, я наблюдал за человеком, которого она весьма опрометчиво выбрала себе в мужья. Никогда не был и не пытался быть «героем», который лезет во внутренние конфликты любовных пар, но тут… тут, как говорится, другое. Это существо, лично мне и человеком назвать было трудно, а уж на фоне ярких впечатлений от увиденного и услышанного из дальнейших рассказов, хотелось и вовсе придушить самолично. Мальчишка в голове явно отступал перед принятием тяжелых решений, оставляя всё это на видавшего жизнь в самых разных её проявлениях, некогда погибшего на фронте майора.

Предпоследней каплей стал рассказ Степы о том, что отчим, узнавший об одаренности парня, хотел его буквально продать Белорецким и немало на этом заработать. Ублюдок уже считал деньги и не стесняясь ребёнка, вслух фантазировал на что их потратит, когда тётя Оля сама тайком сходила в нашу школу и договорилась с клановой канцелярией об обучении ребёнка, но на совсем других условиях.

Если кратко, то суть их заключалась в том, что семья Степана не получит никаких денег за него, как мечтал его отчим, но зато после окончания учёбы парнишка будет должен отслужить стандартный контракт, а далее может быть свободным. Естественно, если бы Михаилу удалось продать ребёнка, то Стёпке о свободе бы оставалось только мечтать.

Много эта история вызывала вопросов и имела несостыковок, на которые я предпочёл промолчать, а не цепляться к нюансам, теребя больную, для этих людей, тему. Но окончательно меня добило другое, заставляя полностью отбросить все сомнения в правильности своего будущего поступка.

Нож. Кухонный нож валявшийся на земле, и мерзкий ублюдок его схвативший, а затем с искажённым яростью лицом бесшумно ползущий в сторону моего товарища. Лечить такого урода просто бесполезно. Желание его убить, размазать об стену или на худой конец просто свернуть голову буквально раздирало мою душу в эту минуту.

Поймав обезумевшего наркомана на замахе, я заставил его тело застыть на месте, полностью контролируя своей силой. Открывающаяся картина за спиной у мальчишки заставила женщину вскрикнуть и хватая мальчишку упасть на землю, прикрывая того своим телом. К счастью, этим вечером трагедии удалось избежать.

— Тётя Оля, — обратился я к дрожащей от страха женщине. — нам со Степой пора уходить.

— Мы не можем оставить маму с ним! — воскликнул сосед, поднимаясь с земли и заглядывая мне в глаза.

— И что ты предлагаешь?

В комнате повисла тишина. Товарищ поочерёдно хлопал глазами и ртом, долго решаясь чтобы ответить.

— Я убью его…

— Есть другое решение. — перебивая испугавшуюся женщину, произнёс я. — С одобрения твоей матери, я могу сделать так, что он больше никогда не окажется не только в этом доме, но и даже городе.

— Моего одобрения? — опешила тётя Оля.

— Да. В противном случае мы просто уйдём и больше не сможем вам помочь. — твёрдо добавил я.

Внутренняя уверенность в том, что в случае её согласия одной мразью на нашей планете станет меньше, крепчала во мне с каждой секундой.

Кто-то может сказать, что с моей стороны не очень мужественно было перекладывать такое решение на плечи бедной женщины, но я был с этим не согласен. Во— первых, я и так уже немало на себя взял, ввязавшись в эту историю, а во-вторых… кто его знает… быть может её саму устраивает находиться рядом с таким недочеловеком?

Были вещи в которых я сомневался: мать Степана уже завтра могла меня возненавидеть, отчаявшись искать своего мужа, а могла напротив, остаться благодарной до конца жизни за то, что избавил её от этого деспота. Поэтому и выбор сейчас был за ней.

— А он останется жив? — неуверенно уточнила она.

— Ни я, ни Стёпа, ни другие люди не будут даже пытаться его убить. — уклончиво, но тем не менее честно ответил я. — А дальше, как ему повезёт.

Я сидел на одном из немногих более-менее прилично выглядевших и не покосившихся в результате полётов по дому стульев, наблюдая как переговариваются мать с сыном. Их общее решение озвучил сам Степан.

Наблюдая, как сосед прощается с матерью, я параллельно приказал Кали вытащить тело вновь отключившегося Михаила на какой-нибудь пустырь, подальше отсюда. Следом демоница вернулась и за нами.

— Хорошо продумайте то, что будете врать. О нас никому ни слова. — бросил я напоследок, отдавая команду Кали наконец-то утащить нас из этого дома.

Тёмный лес, поляна и яркий свет луны, прохладной октябрьской ночью. Мы стояли над телом уже не пытающегося дёргаться Михаила и ненадолго зависли.

— Он точно не вернётся?

— Уж поверь мне.

В открывшийся в паре метров от нас портал, бывший отчим Стёпы направился однозначно против своей воли. Наблюдая как расширились от ужаса глаза этого подонка, я не испытывал ни жалости, ни сомнений, ни тем более сочувствий. Товарищ же, немного мялся и теребил свои пальцы, разглядывая буйство красок источаемых созданным Бобиком разломом. И это он ещё самого ежа не видел…

Когда все закончилось, Стёпа повернулся ко мне лицом и внимательно заглянув в глаза, негромко произнёс:

— Спасибо, Лёша. Я это буду помнить.

Глава 18

Спать прошлой ночью мы легли очень поздно, отчего всю следующую половину дня были не в самом лучшем настроении и наперегонки друг с другом клевали носом. Учитывая, что такое состояние у меня было уже второй раз за прошедшую неделю, наша учительница и инструктор не упустили случая сделать мне замечания на этот счёт.

Ну и вишенкой на торте стало то, что вместо прогулки в саду, меня привлекли к общественным работам в качестве наказания. Видимо количество жалоб на мою скромную персону к вчерашнему дню превысило допустимые лимиты и настало время отрабатывать. Тут уж всем плевать, прав ты или нет. Если часто мелькаешь в конфликтах, да ещё и на главных ролях, то наказать тебя нужно хотя бы показательно для других, так сказать в назидание.

Конечно, можно было отказаться и принципиально ничего не делать, ухудшая отношения со всем окружением, но меня остановило не это. Директриса лично непрозрачно намекнула мне о том, что если я буду идти против всей системы, то они будут вынуждены принять меры, вплоть до приставления ко мне личного цербера в ранге мастера, с официальным разрешением применять силу.

Насторожила меня не угроза насилия, а банально, лишний контроль, которого в этой школе итак было с избытком. Но самое главное, что услуги такого «личного воспитателя» не будут входить в данное князем обещание учить меня в этой школе абсолютно бесплатно. После выпуска из школы, мне придётся оплатить этот долг