не отстанет, давай скажем, что мы этот золотой червонец от Валентиной бабки получили.

– Какой такой бабки, да ещё от Валентининой?

– А чего, старуха-то всё равно померла, и пусть доказывает потом, где она его добыла, может, от своих родителей в наследство получила?

– А у тебя бабушка была?

– Была, да сплыла, не сто лет же ей жить на белом свете. – Герман изобразил кислую мину.

– Вот видишь, свою покойную бабку ты жалеешь, а нас с Валентиной, ещё достаточно живых, готов подставить, – горячо возразил Ветлицкий, пристальным взглядом провожая спешивших мимо прохожих. Все куда-то торопились по своим делам и никакого им дела не было до сидевших на скамье, которые горячо обсуждали такое далёкое от их сегодняшней жизни дело.

– Да моя бабка голь была перекатная. Откуда у неё царские золотые империалы?

– Вот-вот. – Андрея внезапно осенило. – Голь, говоришь, перекатная. Так и червонец этот друскинский тоже не настоящим был. – Ветлицкий хлопнул себя ладонью по лбу. – Возможно, он до сих пор дотянул до нашего времени, что не настоящим был. Ты не заметил, кстати, он покусан не был?

– С какой стати его кусали бы? – Герман, кажется, совсем потерял способность логически мыслить.

– А затем, золото всегда проверяют на достоверность, покусывая.

– Да там их в коняевском схроне полная крынка была, все не перекусаешь.

– Потому и фальшивый червонец среди многих затесался. Спешил, видимо, отец Фёдора Ивановича, когда клад прятал.

– И не говори, – вздохнул Ветлицкий, про себя решив, что Валентинину покойную бабушку в это мутное старцевское дело не впутывать. – Ты, Гера, сам залетел, сам и выкручивайся, тем более бабушка у тебя тоже была. Пусть Купцов сначала докажет, что она голью померла, перекатною.

– Да я ему и так по 51-й статье отказал.

– Вот и стой на том, мол, ничего не знаю, а стоматолог твой пусть другого простака найдёт для своего оправдания.

3

Дома Ветлицкий не удержался и поделился тем, что услышал от Германа.

– Вполне правдоподобно, тем более родители у бабушки были весьма зажиточными людьми, хотя я что-то не слышала, чтобы они рассуждали о золотых сокровищах.

– Понимаешь, Валя, если Купцову подкинуть идею о бабушкином золоте, так, возможно, он и отстанет от Германа.

– Конечно, от Геры отстанет, а к тебе пристанет. Мало ли какие драгметаллы у людей в заначках имеются.

Он с покорностью провинившегося ребёнка слушал рассуждения жены, пока та не устала обличать коварного Старцева.

– Ты ещё до конца не дослушала, в чём дело, а уже целую теорию выстроила. Тут никаких зажиточных родственников не требуется. Просто на Германа один стоматолог пожаловался, что золотой червонец, который тот купил у Старцева, оказался фальшивым.

– Тем паче, не хватает ещё в фальшивомонетчиках оказаться, в мошенниках, так сказать.

Валентина отошла к окну и сделала вид, что обиделась, а возможно, и правда её расстроила наивность мужа.

– Да не переживай ты так. – Ветлицкий подошёл к жене со спины и обнял за плечи. – Хочешь, я ему сейчас позвоню и скажу, пусть Старцев свою бабушку подставляет?

– Слова не мальчика, а мужа, – облегчённо вздохнула жена, и звонить Старцеву не пришлось. Гера сам связался с Ветлицким:

– Ты обмозговал нашу версию? – В голосе Старцева чувствовалась неуверенность.

– Обмозговал. Валентина меня на смех подняла, сказав, что её старики были пролетариями, так что отдувайся сам, а про очную ставку Купцов, полагаю, пошутил, а мы уже и обделались.

Хотя Ветлицкий и храбрился, но на душе у него скребли кошки: кто знает, как Владимир Иванович всю историю с жалобой стоматолога повернёт? Тут тебе и незаконное кладоискательство, и фальшивомонетничество, и сбыт драгметаллов. Только у Купцова нашлись дела поважнее, чем старцевская афера, потому что он в ближайшее время собкора не беспокоил, а Ветлицкий даже слегка пожалел, потому что он крепко помнил, как его облапошили при делёжке Герман и физрук, а теперь пронырливый собкор пожелал сделать крайним того же Ветлицкого. Конечно, это Герман заварил кашу, а Николай Алексеевич вовсе не был виновен, да и якобы обманутый стоматолог перестал появляться на горизонте несчастных фальшивомонетчиков, хотя тот царский червонец, возможно, единственный ненастоящий из всех монет, которые некогда были извлечены из коняевской захоронки.

4

Друскина крепко избили. Об инциденте со стоматологом собкор «Енисея» узнал одним из первых: девчонки из отдела информации пошли в Горотдел МВД за криминальной сводкой к субботнему выходу «Енисея» – и нате вам, дорогие читатели газеты. Валерия Яковлевича Друскина, известного в городе зубного врача, зверски избили, прямо на пороге своего частного строения. Конечно, им наказали органы, чтобы очень-то не рапространялись, но девчонки едва донесли печальную весть до порога редакции, как уже все её сотрудники знали, досталось теневому дельцу, известному врачу. Утром приходящая горничная сунулась в жилище эскулапа, а там… нате вам, хозяин сразу возле порога шарашится, а вроде как не в себе, и всё тело у него в синяках да ссадинах. Не иначе как крепко пытали, все вещи перерыты, а в доме ни унции золота, ни рубля денег.

Известие о налёте на Друскина нисколько не удивило Старцева, теперь никто не вспомнит о золотых коняевских червонцах, но, хорошенько поразмыслив, собкор «Енисея» понял, что новая неизбежная встреча со следователем прокуратуры приобретает совсем другой окрас, и первой мыслью была та, что надо бы позвонить Ветлицкому не столько сообщить о Друскине, сколько… да он и сам ещё не понимал, зачем звонить давнему другу, хотя проклятый клад тюремного опера на продоле магинской «кичи» деда Фёдора Ивановича Коняева крепко привязал их к сегодняшнему ночному происшествию.

И точно, на сей раз Старцева не просто вызвали повесткой к следователю, а за ним примчался прокурорский «лимузин». Жена только ойкнула, но сам хозяин, садясь в машину, уже начал соображать, или, как выражаются блатные, «кубатурить» о том, с чего это прокурорские стали за своими фигурантами отправлять казённый транспорт.

В коридоре, проходя к Владимиру Ивановичу, собкор заметил на диванчике у кабинета следователя съёжившегося Ветлицкого, и было непонятно, был он у Купцова или нет? Проходя мимо своего друга, Герман нарочно сбросил с ноги незашнурованный кроссовок и, пока обувался, успел спросить Андрея: «Был?» Тот или не понял, или нарочно сыграл под простачка, но сопровождающий почти так же, как когда-то на тюрьме Ветлицкому, сердито прикрикнул на Старцева: «Не крути башкой, сейчас тебе всё разъяснят, и разговорчики мне, разговорчики!»

Купцов встретил вошедшего безо всяких церемоний, вроде они и не расставались друг с другом.

– Ну что, Герман Николаевич, опять за 51-ю статью укрываться будешь, а дело-то посерьёзней прежнего, если Друскин, как у вас там выражаются, «надвинет