превозмогли

оклеить небеса индульгенциями

или ассигнациями-полтинниками

в форме серебреников

каждый точно в размер поперечника

дешевого базарного солнышка

       …и белый как солнце в тумане

       раскачивался череп

       того копеечного дядьки

       отбивая буковой башкой

       свои три четверти такта

       для будущей вскоре возникнуть мелодии неба

       залогом его испарения

* * *

Комментарий:

Квинты – 2/3, кварты – 3/4, большие терции – 4/5, малые терции – 5/6, большие тона – 8/9, малые тона – 9/10, большие полутона – 15/16, малые полутона – 24/25,

полузнакомые рожицы в полупрофиль.

* * *

Шествует оловянная гвардия

фарфоровой девы – Гармонии

Честь Ей —

           отодвигая от сплошных голов

           маковки алебард

и непросохшая пена позавчерашнего пьянства

иерархически каплет в трубу барабана

где лопнет и гулко играет побудку:

горшочек, вари, Августин,

дабы маршировали «Жили у бабуси»

ландскнехты похмельной памяти

с нею они в ее честь то и дело на марше

выкидывая сапогами

ради давно прошедшего будущего

свинцовый танец фарфоровой девы – Гармонии,

с нею они в ее честь то и дело на марше.

4. Новые слова о Гармонии

О карфагенская девица —

раскрасавица новгородская

уличная девица-певица неаполитанская

наблусская гурия гулящая

дальняя александрийская новочеркасская

Пиши пропало! —

нью-йоркская старуха!

То есть старая новая дева нью-орлеанская

Махалия Джексон!

Птица Гармонии

Ящерица Гармонии

Старая дева Гармония —

– скачет она хохоча сквозь тусклый хаос

верхом на складном метре

или на сладком горбатом симметричном животном

по форме – вроде ежа

гениальная хохочущая серая ведьма!

* * *

«Нет, мне невнятна скорбь душистых сладких муз,

Обманчивых дарами пчел эфесских…»

       О, невысохший дядя!

       Что же ты наконец приумолк,

       едва поболтав побрякушками

       новоевропейского вымысла

       от той же драмы?

* * *

Тусклыми голосами

слепыми словесами

бестелесным звуком

безносым придыханием

одними согласными – даже не «А»,

которые не звенят

не мычат будто они микроскопические быки

не свистят пастухами когда те зовут на солнце собак

не шипят словно набравшие в рот воды хамелеоны

не цокают

не чавкают

не чмокают

не щебечут в паутинах тысяч мелких птах

не рычат

не горланят

не улюлюкают

но никогда не умолкают —

такими голосами странно повествуем мы о Гармонии:

Медведь Гармонии

Игуана Гармонии

Симония Гармонии

5. Цветы этой птицы

О голубые валькирии!

Где парите вы – стихии ветра ледяные наяды?

Какие меры ныне распахнуты

       под вашими безголосыми крыльями пустых

                     пернатых пропорций?

Так несется стая та в безоблачном воздухе —

треугольник белокрылатых валькирий трезвучий

Мы же

поставим себе на голову

ледяной котел с кипящей вареной валькирией

готовой гамадриадой пня охладелого огонька

       и, поумнев на глазах, поразмыслим о прозрачной

              судьбе египетского их треугольника,

с тем, чтобы вновь (в духе охладевшей мысли октавы)

пробубнить названия его имен

оседающих на ледяные столбы оскаленных башен нашей

                                          белой памяти

словно бы иней полета валькирий.

* * *

Дзинь-дзен

Чего не постигнуть уму

то превзойдем бормотаньем.

Но не забудьте выгнать из дома ворот души своей колоратурную потаскуху!

* * *

Комментарий:

Так вот:

двенадцать костей составляют скелет

белой совы – Гармонии.

И белый как смерть, как скатерть,

ни в чем не повинный, ничего не соображая,

дудит он в дудку своего темного души скрипача.

Он тихо приговаривает:

Три стороны египетского треугольника, того, который из веревочного круга о двенадцати узлах,

3:4:5

суть не что иное как минорный аккорд резворукой белоликой голубоглазой розовощекой простушки Европы, или, повторяя его «3» как октаву:

4:5:6

Она только и может, что радоваться да рыдать, но и этого кажется ей немало.

Где уже нет одного, там дева – два смотрит избытком.

* * *

Здесь стоит немедленно упомянуть, что кости наших собеседников, освистанные ледяными ветрами синих валькирий, омытые грозовыми разрядами и осадком туманной росы, согретые жаром подпрыгивающих вокруг гурий, опаленные пламенем убеждений числительной зависти, стали мало-помалу рассыпаться, сияя постепенно все заметнее в черной темноте.

Это из них выходил фосфор —

испарялся желтозеленый дымок

– Нас могли убедить, —

              шелестел дымок более ветхого, —

честные ученые люди,

будто бы всякий свет

это такой мелкий звук

вроде неслышного писка,

поэтому я думаю,

что наш желтозеленый цвет

дыма наших фосфоресцирующих костей

цвета тела светила

в высочайшем положении небес

должен – имея форму тела Гармонии —

содержать те же семьсот двадцать долей.

* * *

Комментарий:

От 720 кварта вниз падает на 960, а квинта вверх достигнет 480. Оба они – невидимые. Это черная октава, это пропорция 2:3:4, черная по краям, с желтозеленым, почти белым, посередине.

* * *

Цвета желтозеленого диска

в высочайшем положении сферы

вился дымок из костей

еле видный в неяркой полутьме

странного вопрошания о Гармонии.

* * *

Комментарий:

Три тройные пропорции из числа простейших разукрасят нам тело певчего земноводного:

2:3:4 или 480:720:960, черный – светлый – черный.

3:4:5— кварта вверх от 720 и большая терция вниз, то есть 540:720:900, фиолетовый – желтозеленый – красный.

4:5:6.

От красного вверх: 600:750:900, синий – желтый – красный, три основных цвета, умерщвленных до состояния числа.

От фиолетового вниз: 540:675:810, фиолетовый – зеленый – оранжевый, три смешанных цвета.

От